Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 24 – Эллина Наумова

В свои сорок пять Александра ухитрялась сохранять отроческую крепость и плотность без рыхлости. Завистницы трепались, что секрет в импортном утягивающем белье. Но время от времени коварная Царева появлялась в мини-юбке и топах с декольте и без рукавов. Все в очередной раз убеждались в том, что это тело хорошо кормленной любящей бабушкой девочки-подростка. Притом и щечки были тугие, и подбородочек круглый. Зла не хватало, как говорится, и элитные жены терпеливо копили его до сокрытия удивительных рук и ног под одеждой.

Александра обладала темпераментом проснувшегося вулкана: в кратере уже горячо булькает лава, извержение начнется в любую минуту, удирай, кто в состоянии. Люди ценят покой, чужие мощные эмоции их отвращают. Поэтому Александру сторонились. На светских приемах болтали не без удовольствия, но один на один старались не встречаться. А Анджела, пребывающая в основном в самой себе, воспринимала ее как чайник, под которым надо просто убавить газ. И они ладили.

Памятуя о том, что в день знакомства экзальтированная дама категорически требовала никогда не называть ее Сашей, Анджела устроилась напротив:

— Привет, Александра. Что делать, я постоянно с сыном…

Литиванова была настолько выбита из колеи сегодняшним днем, что едва не ответила честно, мол, только и жду зова скайпа от Алика. Не успела, Царева все уяснила сама:

— Ясно, из Лозанны не вылезаешь, мешаешь парню наслаждаться свободой. С другой стороны, кто откажется под предлогом адаптации ребенка жить в Швейцарии. У вас ведь там шале? Литиванов, наверное, тоже не против летать туда на выходные. Ну а куда бизнес переводите? Куда сами жить устремляетесь? В Европу? В Америку?

Анджела опомнилась. В их кругу не стоило признаваться в том, что полтора года торчала в коттедже. Если не тусовалась, где по рангу мужа положено, значит, была за границей. Но последние вопросы Александры изумляли. Отшельница чувствовала себя переболевшей гриппом школьницей. Явилась после недельного отсутствия и сразу угодила на контрольную по математике.

— Зачем его переводить? И зачем уезжать? Это мода или обязаловка? – быстро спросила она.

Царева тяжело посмотрела на нее. Скрытничать тоже принято не было, все умели врать, имитируя ауру откровенности. Анджела легко приняла взгляд, искренне не догадываясь, откуда в нем свинец. Приятельница, вероятно, решила, что обычной женщине не дано так сыграть недоумение и любопытство:

— Счастливица аполитичная! Живешь своей жизнью, а твой Литиванов и не заикается про тутошние реалии, бережет неженку. Но раз уж вернулась в Москву, я тебе глаза открою. Русская ты или не русская? Не обессудь, должна знать. Тут революция вовсю зреет. Уже такой фурункул – гной просвечивает. Кто-нибудь надавит сдуру, брызнет, мало не покажется. Народ озлоблен до предела. О, мы все его знаем, он ловко придуривается, изображает равнодушие, чуть ли не апатию. И вдруг за ночь – почта, телеграф, телефон. И готово.

— А что, этот кто-нибудь уже пообещал народу Кремль, центр Москвы и все коттеджи под ней на разграбление? – живо заинтересовалась Анджела, в голове которой смутно забрезжили интернет-новости последней пары лет.

— Бог с тобой, – тихо и как-то проникновенно сказала Александра, – этого все и боятся.

— Если нет, то во второй за двадцать лет буржуазной революции народ участвовать не будет. Он и к первой-то отношения не имеет, разве что считает себя ее безвинной жертвой. А для социалистической, кажется, рано. Еще очень многие надеются выбиться в чиновники и украсть или заняться бизнесом и скоренько преуспеть. Законченные коммунисты детей и внуков на это настраивают. Расслабься, Александра.