Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 38 – Эллина Наумова

— А как же виза? Дочка, которая ждет и все никак не дождется своей четвертины? Пропадающая внучка?

— Не твое дело, грязная бандитская шпионка, – завопил старик.

Она приползла домой и все рассказала отцу.

— Надо пытаться снова, в другом месте, – вздохнул он. – Теперь уж после тринадцатого января. Жаль, что я рано занял деньги. Счетчик включен, проценты накручиваются. Разорят меня добрые старые знакомые.

— Прости, папочка, – сказала Олеся и убежала к себе в комнату…

Анджела глядела на маму с ужасом. В какой человеческой помойке она вынуждена копаться. Но та еще не закончила:

— Олесю привели ко мне за неделю до Нового года. Когда вынули из петли, госпитализировали и отпустили из клиники. Я сразу нашла знакомого риелтора с вменяемым продавцом. Девочка купила жилье. Все делала сама, но за спиной нервно топтались папа с мамой. И уже потом мы начали серьезно лечиться. Беда в том, что она помешана на этом районе, на этих домах. Поэтому выбрала квартиру через двор от квартиры недобросовестных хозяев. У нас были прекрасные результаты. И вдруг ее словно отшвырнуло назад. Призналась, что встретилась с тем мерзким стариком. Затряслась, но подробностями делиться отказалась. И вот я случайно увидела их своими глазами.

— И что теперь?

— Продолжим, дочка, что же еще. Вытяну, она совсем юная.

— Эти люди сумасшедшие, да, мам?

— Нормальные. Дед приходит в себя при малейшем отпоре. Просто не хочет уезжать в Германию. Боится неизвестности, чужого языка, обычаев, порядков. Чувствует, надо: гостил у дочери в Австрии, завидовал. Кажется, готов собираться. А как доходит до продажи квартиры и заказа билетов, начинает хулиганить. Это не расшатанные до предела нервы. Он не дурит – придуривается. И есть нюанс: старик – трус. Всегда дома был королем, независимо от того, что представлял собой на службе. Выбирает женщин-агентов и покупательниц. Их легче задавить чудовищными абсурдными обвинениями. От мужчин же за такие выверты легче легкого схлопотать в ухо. Он отыграл спектакль, успокоился. И вдруг встретил Олесю, явно купившую-таки себе двушку. Решил снова на девчонке вызвериться. Теперь уже за то, что купила не у него. Ей хорошо, а ему снова искать агентов, покупателей. Его муки возобновятся. Больше он ее не тронет, не волнуйся. Услышав от незнакомки «старый болван», он был обескуражен. И дальше воспринимал только слова «мы с мужем», «ее отец», «улюлюканье полиции». Ему пригрозили силовой расправой. Этого достаточно.

— А несчастная бабушка – его жертва? – поежилась Анджела.

— Трудно судить заочно. Олесе она говорила, что работала символически, очень мало получала, занималась мужем и дочерью. А он делал карьеру. Не слишком рьяно, потому что эта хранительница очага добавила: «Сколько мне приносил, столько и ладно. Все равно больше моего». Тем не менее она зависела, зависит и будет зависеть от него, от его пенсии. Может, страдает из-за внучкиных напастей, но не в силах противостоять кормильцу. А может, тоже боится отъезда и дает себя убедить в том, что ее деловой супруг вовремя раскусил квартирных мошенников. Мне их не пользовать, так что хватит тратить время. Идем, а то кулебяка остынет, – так же неожиданно, как начала, закруглилась мама…

«Кончилась пытка школой. В сегодняшних воспоминаниях я уже на последнем курсе. Жена и мать», – усмехнулась Анджела. Но не это было главным – так, мелочь, а приятно. И не попытка арендовать квартиру навеяла тему. Она как-то всем существом осознавала, зачем память швырнула эпизод внезапного грубого словесного нападения ученой дамы на распоясавшегося хама. Так же надлежало поступить и ей. Литиванова ничего не обдумывала и не решала, а пробудилась с готовой идеей ехать в Москву и звонить в дверь своей квартиры, пока Мишенька не откроет. И когда откроет, что делать? Теперь было ясно, лучше всего с порога воспользоваться маминым способом – жестко, неуважительно заговорить. Вот уж чего он от нее не ожидает. В офис ему надо к десяти. Когда они ночевали в городе, выезжал пунктуальный бизнесмен ровно в девять. Может, не трезвонить в дверь, а просто встать так, чтобы в глазок видно не было, и ждать его появления? Сюрприз получится еще большим, а эффект от выговора только усилится.