Книга Шелест кукурузы, страница 23 – Хелен Берд

* * *

– Он голоден.

– Мы уже кормили его. И если бы эта сука не покончила с собой…

– Он голоден, значит, мы должны отыскать ему других жертв. Еще человек пять или шесть. И кого-то из семей тоже. Время пришло.

Тишина, воцарившаяся в помещении, была тягучей и страшной. А потом все разом заговорили, перебивая друг друга.

– Хрен я отдам свою дочь!

– Мой сын не может пойти ему на корм! Это существо не для этого наши предки в подвале церкви запирали и держали на сраном сухом пайке!

– Еще чего! Мы пару лет назад отдали ему внучку Браунов! Почему опять?!

– Да какого черта?!

Тяжелый кулак опустился на стол с грохотом.

– Потому что у него должны быть силы, чтобы поддерживать эту землю. Когда-то каждая из семей пожертвовала своим ребенком, чтобы этот город не сдох. Сейчас нужно сделать то же самое, как и несколько лет назад. Ему мало приезжих. Брауны уже отдали свою дань. А поскольку из Нельсонов осталось только двое и о сделке они не в курсе…

Остальные переглянулись.

– Старшая или младшая? – наконец тихо произнес чей-то голос.

– Посмотрим.

* * *

Утро началось для Луизы с головной боли. Ночью ее снова накрыло слезами, ничего с этим поделать так и не вышло, только никого не было рядом, чтобы успокоить. Никто не обнимал девушку, позволяя быть слабой, и она не помнила, когда в последний раз вообще ощущала себя таковой.

«Лжешь, – подумала Лу. – Ты чувствовала себя так с Картером».

Впрочем, он просто вовремя оказался рядом.

Яичница и чашка кофе никак не исправили положение. Луиза жила в Хаммерфорде уже около недели и большинство из этих дней занималась делами – готовилась к похоронам матери, пыталась наладить контакт с Джилл, отмывала успевший запылиться дом. Теперь все дела, кроме сестры, закончились, и она чувствовала себя опустошенной. Одинокой. Неприкаянной.

И тосковала по матери. Когда свободного времени вдруг стало больше уже с самого утра, чувство одиночества ощущалась особенно остро. Оно тонкими лезвиями скреблось изнутри, а порезы кровили.

— Прекрати, – вслух сказала Луиза. – У тебя нет времени на депрессию.

У нее время есть только на попытки наладить общий язык с Джилл и уговорить ее уехать в Нью-Йорк. Или, если сестра захочет остаться у тети, а Сесилия не будет против, собрать свои вещи и самой убраться восвояси. Ах да, еще переговорить в таком случае с новой опекуншей Джилл о наследовании маминого дома.

Так уж вышло, что, когда мама вышла замуж за Адама, он переехал к ней, а его дом они продали администрации Хаммерфорда. Что там было сейчас, Луиза не имела понятия.

И не хотела знать.

…Она едва успела домыть посуду, когда дверной звонок мерзко задребезжал. Наскоро вытерев руки полотенцем и бросив его на раковину – потом уберет, – Луиза поспешила к дверям.

И весьма удивилась, что гостем оказалась сотрудница службы опеки.

— Мария Хант, – высокая женщина средних лет протянула ей руку, – а вы – мисс Миллер?

— Приятно познакомиться, – дежурно отозвалась Луиза. – Меня не предупреждали, что вы приедете. Пожалуйста, проходите.

Мисс – или миссис? – Хант вошла, огляделась так, будто выискивала пыль или что-то подобное. Луиза закусила изнутри щеку, чтобы не показать раздражения. После похорон и отвратительного утра, после все еще не прошедшей головной боли ее все раздражало.