Книга Игра вслепую, страница 49 – Лэй Цзюнь

— Кстати, – последний внезапно сменил тему, – вы сегодня ходили смотреть на тот колодец?

Я внутренне вздохнул. В такой деревне, конечно же, не может быть никаких секретов.

— Не лезь не в свое дело! – поспешно отчитал его Лай Фу. – Ты же беспокоишь людей!

— Ну что? – Лай Гуй не обратил никакого внимания на предостережение брата. – Вы тоже не верите, что тетя А-Шунь покончила с собой, верно?

Я на мгновение застыл, прежде чем понял, что «тетя А-Шунь» означает Ван Сиди – естественно, из-за того, что ее мужа звали Ли Шунь.

— Чушь собачья, – непререкаемым тоном ответил Лай Фу. – Из уезда приехало столько полицейских, они всё расследовали, а потом показали по телевизору в новостях; разве ты можешь знать лучше их?

Пока братья спорили друг с другом, я подумал, что это похоже на монолог человека с раздвоением личности.

— Вы оба так интересуетесь раскрытием этого дела? – многозначительно усмехнулась Вэнь Юде.

Впервые в жизни я почувствовал себя счастливым от того, что я слепой. Так мне, по крайней мере, не приходилось видеть самодовольное выражение ее лица.

— Извините, – сказал Лай Фу, – мой брат твердит, что тетя А-Шунь – тетя Сяо Гуана – была убита настоящим преступником. Но, пожалуйста, не беспокойтесь, это, конечно, всего лишь беспочвенные фантазии.

— А разве ты не такой же? – парировал Лай Гуй. – Ты рассуждал о том, что случилось пять лет назад… разве у тебя были на то основания?

Я осознал, что меня уже прочно затянуло в разговор двух братьев.

— Пять лет назад я видел это своими глазами, когда все вытаскивали Сяо Янь из колодца, – сказал Лай Фу, – и на этот раз, после происшествия с Сяо Гуаном, реакция тети А-Шунь была очень странной. Разве это не основание?

— Какая реакция? – спросили мы с Вэнь Юде в унисон.

— Ты ведь должен помнить, да? – обратился к брату Лай Фу. – Пять лет назад А-Сян внезапно прибежала звать нас на помощь. В тот момент я замешивал тесто, все руки были в муке, так что это ты и отец первыми побежали с ней. Позже, когда я добрался до колодца, Сяо Янь уже вытащили; все стояли кругом, и их внимание было сосредоточено на Сяо Янь, поэтому, кроме меня, никто из вас не видел, что тетя А-Шунь стояла поодаль одна. Ее лицо было белым как полотно, и она что-то безостановочно бормотала, словно одержимая. И с того дня становилась все страннее – почти не выходила из дома, а когда люди встречали и здоровались с ней, она в панике убегала… – Увидев, что я нахмурился, Лай Фу снова поспешил извиниться: – Простите, я говорю вещи, которые вам неприятны.

Конечно, он не мог понять, о чем я на самом деле думал в тот момент: если эти показания верны, то, боюсь, необходимо заново проанализировать все обстоятельства этого дела.

— Это просто твои собственные домыслы, – не сдавался Лай Гуй, – не говоря уже о том, зачем тете А-Шунь было вредить Сяо Янь. Все знают, что тетя А-Шунь относилась к ней как к родной дочери, поэтому в тот момент она, естественно, получила особенно сильный удар.

— Действительно, тетя А-Шунь была очень добра и к Сяо Янь, и к Сяо Гуану, но разве ты посмеешь сказать, что это не из-за того, что у нее самой не было детей? Видеть, как племянник и племянница резвятся рядом… Ей, наверное, было очень горько на душе. Со временем психика дала сбой, и потом, как говорят те полицейские, это привело к склонности к насилию.