Книга Игра вслепую, страница 7 – Лэй Цзюнь

— Стажер, да? – В моем тоне звучала насмешка.

— Как в свое время Илань. – Мать все еще тщетно пыталась завоевать мое расположение. – Тебе нравилась Илань, не так ли?

Когда я был совсем маленьким, Илань, студентка по обмену, была моим репетитором по китайскому.

— Вы имеете в виду фрау Шульц? – Я оставался непреклонен. – Тогда, мисс Вэнь… Вы учитесь во Франкфурте?

— Да, во Франкфуртском университете.

— А, хорошая школа! Вы в кампусе Бокенхайм или Вестэнд?

— Ладно, – остановила меня мать. – Уверена, у вас впереди будет много времени для разговоров. Итак, дорогой, если ты согласен, дальше нам нужно кое-что подготовить…

— Мама, – я внезапно сменил дружелюбное выражение лица на холодное, – «но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого»^[4].

— Бен…

Мать – набожная христианка, с детства водившая нас по воскресеньям в церковь на службы и на молитвы перед едой. Поэтому я точно знал, что цитата из Евангелия от Матфея поколеблет ее намерение сочинять дальнейшую ложь.

— Не смотрите, что я такой, – усилил я тон обиженной жертвы, – но меня не так-то просто обмануть.

Я изо всех сил старался выразить гнев, вызванный предательством, но с удивлением заметил, что в моем голосе прозвучала неожиданная нота. Легкое, необъяснимое волнение заставило мою руку, держащую поводок Элизабет, слегка дрогнуть.

Чувство неописуемого возбуждения, словно электрический ток, пробежало по моим конечностям и в мгновение ока охватило все тело.

Я лежал на кровати, собранной из железного каркаса и тонких деревянных досок, совершенно без сна. На улице было не так уж и холодно, я плотно укутался одеялом, но все равно дрожал, как осенний лист на ветру, отчего неустойчивый каркас кровати скрипел подо мной.

Где-то рядом витало нечто неизвестное… истина, которую я всегда упускал из виду, но которая неизбежно существовала и находилась в пределах досягаемости. Я остро ощутил, что эта ночь станет необычной, предопределяющей.

Наверху церковные колокола протяжно и мелодично пробили одиннадцать раз – стены комнаты слегка завибрировали. Я с нетерпением ожидал чуда, ощущая, как пересохло во рту и горит горло.

За окном внезапно раздался странный звук. То ли ветер, гуляющий в кронах громадных деревьев, то ли дождь… Да, непрерывный барабанящий стук капель, падающих на землю. Насекомые уже давно перестали стрекотать. Я навострил уши и сосредоточился в попытке расслышать этот звук более отчетливо. В этот момент дверь открылась, и человек, почти неслышно ступая, подошел прямо к моей кровати.

— Матушка Чжан! – окликнул я.

— А-Да? – с удивлением отозвалась она. – Почему ты еще не спишь?

— Я не хочу спать.

— Глупый ребенок, ты что, боишься темноты?

— А что такое «бояться темноты»?

Матушка Чжан замерла на некоторое время, затем села на край кровати и своей огромной ладонью мягко отодвинула прядь волос, упавшую мне на лоб. Эта шершавая ладонь источала тепло, разгоняя холод, окутавший мое лицо.

— Верно, наш А-Да самый смелый, он не боится темноты, вообще ничего не боится…

Не знаю почему, но мне показалось, что она не собиралась, как обычно, развернуться и уйти, а ее голос стал гораздо мягче. Хотя я по-прежнему не понимал, что же такое эта «боязнь темноты», ощущение, что есть кто-то рядом, было очень приятным.