Книга Дочь фараона, страница 4 – Мира Майская

[3]Выращивали здесь главным образом зерновые: полбу — пшеницу-эммер, из которой пекли хлеб, и ячмень для изготовления пива. Они составляли основу рациона и богатства. В хозяйствах вельмож зерно держали в башневидных, закруглённых сверху хранилищах, сооружённых из нильского ила (на рельефах они окрашены в серый цвет). Такие зернохранилища обнаружены в поселениях I–II тысячелетий до н.э. Зерно засыпали в них сверху, а вынимали через выдвижную дверцу внизу. Посевное зерно оставляли до нового сева в хранилищах, устроенных прямо в поле. Основной технической культурой являлся лён, из него делали множество вещей — от канатов до тончайших тканей.

[4]Важное значение имел и сбор болотного растения папируса. Неизвестно, был ли он культурным или дикорастущим. Корни папируса употребляли в пищу, стебли шли на изготовление всевозможных предметов: например, лодок, циновок, а также прославившего Египет писчего материала, который вывозился в другие страны.

[5] Хампса — одно из названий крокодила в Древнем Египте со слов Геродота в его ' Истории'.

Египет, храм богини Хатор, 2902 год до н.э.

Передо мной стоял смуглый и темноволосый мальчишка, хорошо физически развитый для своего возраста. Глаза были тёмно-коричневые, почти черные. На нем была только схенти[1], он был бос. Впрочем, как и я.

Я с любопытством за ним наблюдала, пока не заметила, что и он разглядывает меня. На миг задумалась, что там он мог увидеть в девчонке со светло-серыми глазами, непонятно от кого из предков взявшимися пшеничного цвета волосами, и россыпью веснушек на лице.

— Ты кто? Чего тут делаешь? — заговорил он первым.

— Моё имя Нефе, я оттуда, — махнула на храм за спиной.

— А меня зовут Хотеп[2], я с отцом здесь, но скоро мы уже уедим.

— Ты с теми незнакомцами, что разговаривают с верховной жрицей?

Он согласно махнул головой и добавил:

— Ты Нефе, будь осторожен и к берегу больше не ходи.

— Да-да, буду. Спасибо тебе, ты спас меня.

Мы какое-то время переговаривались, как все дети, показывали друг другу красивые камни, что нашли на берегу. Потом бросали их в воду, кто сможет дальше.

Внезапно я опомнилась, меня наверное уже потеряли воспитательницы. Попрощавшись с Хотепом, я побежала тем же путем в храм, боясь что меня накажут. Но в суете, что царила вокруг, обо мне совсем забыли, и я ушла в свой тихий уголок комнаты, а после отправилась с другими девочками в хлев, помогать убирать.

Возвращаясь, я заметила Хотепа рядом с незнакомцами, прибывшими в храм, он тоже издали заметил меня и улыбнулся.

Весь следующий день я провела под палящим солнцем, несмотря на возраст, работала в поле. Недалеко от храма были небольшие поля с луком, капустой, и салатом-латуком[3]. В полуденную жару, меня послали, привести на муле, из храма воды.

Уставшая, взмокшая, сидела на муле, вцепившись руками в его гриву, я тряслась от страха, очень боялась с него свалиться.

Подъехала я к дверям в амбары, через главные ворота в храм, это было делать нельзя. Спускаясь с мула, я всё же упала и оцарапала коленки о горячий песок.

Поднялась и потянула мула внутрь амбаров, где его и привязала. Грязная, с перепачканными кровь коленками, я медленно поплелась к дверям в кладовые. Там я взяла два кожаных мешка с водой, нужно было связать их между собой и потом закинуть на мула.