Книга С Новым годом, товарищ интурист, страница 12 – Ана Жен

Лара это местечко знала, но не любила. Вместе с Кириллушкой они заглядывали туда пару раз. Ларе было интересно увидеть какого-нибудь Довлатова вживую. Творчество его девушка, может, и не любила, но посмотреть-то нужно!

За время недолгого пути по заснеженному Невскому, Касторский несколько раз выражал неуверенность в том, что Сайгон будет работать после десяти вечера. Лара же удивленно на него посмотрела и ответственно заявила:

— Дмитрий Викторович, сегодня Новый год! Должно быть открыто!

— Ворон, именно потому, что сегодня Новый год, все и будет закрыто.

— Дмитрий Викторович, давайте поспорим?

— На что?

— Вот вы что пьете?

— Коньяк.

— На бутылку коньяка!

И Касторский почему-то протянул ей руку. Был в Ларисе Ворон какой-то заразительный азарт, если хотите, неуемная жажда жизни. Оптимизм, он ведь как простуда. Передается воздушно-капельным путем и никак от него не избавиться.

Они остановились на углу Невского и Владимирского проспектов. Снег шел уже второй час.

— А хорошо, что теперь в Ленинграде не так уж много автомобилей, – заметила Лара, пиная сугроб носком сапожка.

— А когда было больше? – Касторский не мог ответить себе, с какой целью уточняет все те глупости, которые она говорит.

— Не было, а будет!

— Что…

— Ты несешь, Ворон! – перебила она и рассмеялась.

Касторский дернул дверь. Кафе и в самом деле было открыто.

— У нас сегодня зимний литературный вечер… Этих писателей не разогнать, – посетовала уставшая официантка.

— Хотите, разгоню? – совершенно серьезно спросил Касторский.

— Что вы, товарищи! – испугалась официантка. – Они ведь нам почти родные, как можно праздник портить?

— Как знаете, – Касторскому не нравилось чувствовать себя глупо, потому он зарекся предлагать кому бы то ни было помощь.

— Мы ищем шведа, – высунулась Лара.

— Шведа… – протянула официантка, постукивая ноготками по подносу.

В конце зала кто-то закончил читать нудный стих и по столикам прокатились аплодисменты полные облегчения.

— Мара́! – крикнула официантка.

— Что, старый хозяин, надо? – будто бы из ниоткуда возник невысокий кучерявый паренек. Лара подумала, что он поразительно похож на харизматичного и кудрявого сотрудника Главного штаба… Похож на предмет ее тайных грез, оставшийся в далеком 2019…

— Товарищи интересуются шведом, – объяснила официантка.

— О, не, Мара́ дел с иностранцами не ведет… Или: по крайней мере, не сознается в том товарищам из органов!

— Имя у вас странное, – на всю эту тираду ответил Касторский.

— На французский манер, – пожал плечами Мара́. Касторский поморщился укрепляясь в своей неприязни к этим, с багетами.

— А на советский как? – улыбнулась Лара.

— Марат, – совершенно беззастенчиво ответил парень.

— Стало быть перед западом преклоняемся, – тягуче произнес Касторский.

— 58-я статья отменена давным-давно! – ехидно вскинул голову Мара́, отчего его кудряшки запрыгали на макушке.

— Вам ли, Мара́, не знать, что в нашей стране подходящая статья всегда найдется? – страшно улыбнулся Касторский.

— Ага, например, статья 70 УК РСФСР, «Антисоветская агитация и пропаганда», – дружелюбно закивала Лара.

— Ладно он, – разочарованно покачал головой Мара́, – но вы-то… Выглядите одной из нас, а сама…

— Я служу своей Родине, а вы, Марат, не превращайтесь в козла. Если знаете, где необходимый нам швед, прошу сообщить, – без намека на кокетство ответила Лара.