Книга Сказка, рассказанная лгуньей, страница 63 – Ана Жен

Ане не хотелось ничего делать, потому она просто разлеглась на полу, имея твёрдое намерение заставить Эвана читать до потери сознания. Он очень здорово читал. Профессионально.

— Не хочешь лечь на диван? – уточнил мужчина, входя в гостиную.

— Нет. – Аня немного изогнула спину, опираясь макушкой на пол.

— Я достану плед, – сообщил Эван, ставя возле неё чашку.

Внезапно у Ани зазвонил телефон. Телефон, переведённый в режим «не беспокоить», звонил только тогда, когда на другом конце провода у человека, который вообще никогда не звонил, появлялась чрезвычайно важная информация.

— Не ответишь? – Эван достал из шкафа плед.

Аня перестала лежать посреди комнаты, села, скрестила ноги по-турецки и вся сжалась. Телефон не переставал звонить. Эван с интересом наблюдал за происходящим. Наконец Аня, будто бы успев прочитать молитву, ответила на звонок.

— Привет, мам… – протянула она по-русски.

Надежда Петровна не звонила дочери с того момента, как та перешагнула черту таможенного контроля в Пулково. Даже раньше. Просто изначально она верила, что её разумненькая Анечка не станет творить такую редкостную дурость. С той минуты, как Аня сняла все деньги с накопительных счетов, отказалась идти в штат университета и получила визу, Надежда Петровна мучила дочь молчанием. Едва ли в этом был какой-то толк: Аня привыкла к игнорированию как к методу давления и скорее чувствовала облегчение от того, что мать не выедает ей мозги.

Неблагодарная девчонка даже не подумала извиниться перед матерью за все нервы, которые та на неё истратила! А Надежда Петровна, между прочим, не какой-нибудь бездушный истукан, а трепетная натура! Она покоя и сна лишилась, поправилась на четыре килограмма и непременно бы сошла с ума, если бы не славный Максимушка.

И, возможно, Надежда Петровна бы продолжила медленно прощать свою нерадивую дочь, но вчера случилось страшное. Худший из кошмаров Надежды Петровны воплотился наяву:

— Анна, шалашовка ты неблагодарная! – заорала она в динамик. – Почему мне за тебя вечно краснеть приходится?! Почему ты не можешь вести себя как нормальные дети? Как ведёт себя Максимушка? Как ему перед друзьями-то объясняться?! А что в институте у тебя скажут? Да такую шалаву же обратно на работу не примут! А я? Ты о матери вообще подумала? Меня же с поста снимут!

Надежда Петровна горько зарыдала. А расторопный Максимушка, принесший ей радостные вести, уже мельтешил возле несчастной директрисы ГБОУ СОШ №310. Он спешил преподнести своей самой любимой женщине валерьянку.

— Мам, я не понимаю… – Аня нахмурилась, подтягивая к груди колени.

— Чего ты, проститутка малолетняя, не понимаешь?! – взвыла Надежда Петровна.

— Не понимаю, что я успела сделать… – солгала Аня.

Всё она прекрасно понимала. Или, точнее, достаточно хорошо знала свою мать, чтобы догадаться: дело во вчерашнем выходе. В том, что она засветилась на красной дорожке. В том, что сегодня соцсети гудят: какая-то непонятная русская девица стала новой пассией самого Стоунхарта. Всё это выходило за пределы нормы. А Надежда Петровна, как и Максимушка, боялась любых отклонений от неё.

— Ты спишь с этим стариком за деньги?! – закричала мать.

— Да, он обходится мне в тысячу за час. – Аня печально покосилась на Эвана.

— Притащишь в подоле – домой можешь не возвращаться! – взвизгнула Надежда Петровна так, будто бы кто-то прищемил крысе хвост.