Книга Вояджер-10, страница 10 – Ана Жен

Компьютера у него не было. Компьютер он разбил.

— Я совсем другой человек… Я уже не ученый…

— Нет, профессор! – Джонни внезапно подошел к Николасу и положил руку ему на плечо. – Вы тот же самый профессор, но страдающий от депрессии. Я знаю, что с вами случилось, и я скорблю о вашей утрате…

Внезапно Джонни показался участливым. Не поверхностным балаболом, который внешнее ценил больше внутреннего, а… человечным, что ли…

Вероятно, именно в тот момент, когда Джонни решил дать Николасу второй шанс, когда нашлась хотя бы одна живая душа, признающая, что случившееся с Мартой – великое горе, но горе, не поставившее крест на Николасе.

— Ты уверен? – в последний раз спросил Николас, украдкой смахивая слезы.

— Уверен, профессор!

Джонни вернулся к своему столу и перешел к делу.

— Знаете вы или нет, но теперь я вхожу в число доверенных лиц президента Морица.

Николас кивнул. Когда невежественного Ричарда Ройса не избрали на второй срок, а практически с позором выставили из Белого дома, Николас единственный раз за все это тоскливое время выпивал не от тоски, а празднуя. Он, наверное, потому так хорошо запомнил инаугурацию Морица и Джонни, крутящегося неподалеку от нового суверена.

— Вот и славно! – Джонни, очевидно, обрадовался тому, что его избранник не совсем потерял связь с реальным миром. – Теперь я отвечаю за развитие космической программы. А через три года планирую и сам вступить в президентскую гонку.

Джонни потер переносицу, будто бы впервые задумавшись о реальности этой затеи, и добавил:

— Или через семь. Сами знаете, здесь уж как пойдет!

Николас все еще не понимал, как к этой истории можно приплести его, но на всякий случай кивнул.

Было в Джонни что-то, заставляющее хотеть жить. Он будто бы электростанция – вырабатывал энергию и питал всех вокруг.

— И фишкой своей предвыборной кампании я как раз хочу сделать космическую программу! Впечатляет?

Резким движением Джонни отправил по гладкому столу папку темно-синего цвета. Николас машинально поймал ее и открыл. Он быстро пробежал глазами. Чем ниже по строчкам он спускался, тем чаще билось его сердце.

— Но почему десять? – спросил он, добравшись до конца листа.

— Ну… – протянул Джонни. – Понимаете, один и два было, три – закрыли. А вступать в гонку с четыре, сами понимаете, – не то.

Николас не понимал, но спорить не стал. Достаточно, что Джонни что-то там понимает.

— И ты хочешь отправить в космос…

Джонни не дал договорить:

— Да! Первый разум, покинувший Солнечную систему!

— Тебе не кажется, что это жестоко?

* * *

— Можно ли вообще кого-то хорошо знать? – философски протянул профессор. – Джонни был славным малым, возможно, ему не хватало реалистичного взгляда на вещи, но ведь именно мечтатели, те, кто осмеливаются думать смело и рисковать… ведь именно они меняют мир. Вы, мисс Льюис, смотрите на него так же, как многие в наше время, через призму его ошибок. Но откуда нам тогда было знать, чем на самом деле обернутся его грандиозные идеи?

Профессор Хейвард не дал ни единого интервью после того, как Джонни не стало, но он так устал слышать гадости про него.

— Вам, представителям стерильного поколения, не понять, что такое риск.

— Стерильное поколение? – удивилась Люси, начиная грызть булочку, принесенную профессору, а затем, как кошка, осторожно пристроилась на краешек гостевого кресла.