Книга Вояджер-10, страница 6 – Ана Жен

Ваня думал точно так же. Точнее, он так же не желал предаваться пустым мечтаниям. Если мечтать по-крупному, непременно разочаруешься.

В четырнадцать лет он был именно таким парнем, с которым хорошие родители не хотят отпускать на прогулку дочерей. К счастью для Ванька, в их селе было преступно мало хороших родителей.

А Ваня был хорош собой. Мало того, что вышел ростом, так еще и лицо у него было красивое. Да, та самая внешность, на которую, как говаривала баба Нюра, подкармливавшая всех беспризорников, любо-дорого смотреть.

И в четырнадцать у Вани было все, о чем мог мечтать мальчик столь нежного возраста: авторитет среди шпаны, внимание девчонок и скутер. Скутер он выиграл в карты у дяди Толи, который держал ларек на выезде из села. Дядя Толя – мужик мировой, поставил скутер на кон и, проиграв, не оттаскал мальчишку за уши, а честно отдал карточный долг.

Три года назад состоялась та самая омерзительная пресс-конференция. Вопросы и ответы поступали с задержкой от десяти до пятнадцати минут, но многие и сегодня считают, что оно того стоило. Так вот, на той роковой конференции у Мира спросили, кому тот благодарен за то, что теперь занимает такое видное место в марсианском обществе. Мир улыбнулся и назвал бабу Нюру, дядю Толю и Вою.

От Роскосмоса ему тогда досталось знатно. Пусть уже давно город Брэдбери не подчинялся законам какого-то конкретного государства, каждая сверхдержава считала своим долгом вкладываться в марсиан-уроженцев собственного государства. Так вот, с тех пор, как станция марсиан перестала называться станцией, а обзавелась гордым названием Брэдбери, земные законы официально здесь действовать перестали. И все равно Роскосмос счел нужным отчитать непутевого Мира за то, что тот выделил проект NASA и ни слова не сказал, например, про Псковский агротехнический колледж.

На протяжении всего того разговора с начальством Мир размышлял над тем, какое же глупое название для своей столицы они придумали. Брэдбери. Что это такое? Вот появятся у него дети, и будет он им рассказывать:

— Да, карапузы, живем мы с вами в славном писателе Рее Брэдбери, потому что практически как глисты или еще какие паразиты.

И все же, в четырнадцать лет Ваня не думал о Марсе. Он думал о том, что у него нет денег, зато есть желания. Мелкие. Не крупные. Например, шоколадки из гипермаркета или новые джинсы из торгового центра в Пскове.

Впервые Ваню поймал участковый за то, что он отобрал у первоклашки мобилку. Ваня с обвинениями не соглашался и упорно отрицал вину: у первоклашки он ничего не отбирал, а честно выиграл в карты. Телефон он в итоге вернул, но гостем участка стал постоянным.

Однажды все это так надоело полицейскому, что он запер Ваньку в камере на четверо суток – просто для профилактики. Тоска смертная. Зато стажер участкового, такой же несчастный узник села под Псковом, дабы скоротать время, смотрел дурацкие эфиры с не менее дурацкими переводами. Делать было нечего, и Ваня стал прислушиваться.

В какой-то момент он не выдержал, пересилил гордость и попросил стажера повернуть монитор к нему. Стажер оказался парнем нормальным, тяжелой судьбы, можно сказать. Выходец из Санкт-Петербурга, чтобы поступить на бюджет, был вынужден согласиться на программу по типу сельского учителя, но для ментов. Ваня сделал два важных вывода: если ему когда-нибудь в голову ударит поступать, сомнительных бумажек он подписывать не станет; и хорошо, что этот олень так опрометчиво что-то подписал.