Книга Черный Спутник, страница 5 – Елена Ермолович

— Любезная Лукерья Андреевна, – отвечал Мора, жадно принимаясь за куриную ногу, – не имею сил вам врать. Конечно же, Мора – это не имя. В городе Кёнигсберге звали меня Гийомом, да только тот Гийомка при облаве в реке утонул – одна шляпа приплыла. В городе Москве звали меня Виконтом, да ведь какой я теперь к чёртовой бабушке виконт – без носа и с чёрной рожей. Так что придется побыть Морой, пока нос не отрастёт.

Хозяйка не стала спрашивать, как же отрастёт нос – может, и сама догадалась, как.

— А скажи, любезная Лукерья Андреевна, что за человек ваш ссыльный князь? – спросил Мора, прежде чем вонзить зубы в мясную кулебяку. – И нет ли у него нужды в слугах? В псарях, например?

— Князь платит деньги только немцам, – из угла отозвался Шкварня. – Наши все от него давно разбежались. А давеча, и верно, псарь у него помер – в кирхе ихней лежит. Только ты, Мора, и не суйся – не заработаешь ничего, да и не возьмут тебя, безносого.

— Ты же в Москве жил, Мора, неужто ты не знаешь, что за человек был князь? – жеманно спросила прекрасная госпожа Шкварня, сощурив рыжие мохнатые ресницы.

— В Москве тех князей хоть заешься. Этого – не видел.

— Наш-то непростой был. Если по-правильному говорить, он никакой и не князь, он – дюк.

— Индюк! – взоржал в своём углу Шкварня.

— Сам ты индюк! – разозлилась трактирщица.

— Я знаю, что есть дюк, любезная Лукерья Андреевна, – прервал перепалку Мора. – Дюк – он во Франции герцог.

— Не знаю я, кто он был во Франции, – всё ещё сердито продолжила госпожа Шкварня, – только к нам его привезли из Сибири. Я тогда девчонкой была, а матушка моя, земля ей пухом, видела, как этого самого дюка… – Хозяйка покосилась на мужа. – Этого дюка лакеи несли из саней на руках, как мешок сам знаешь с чем. А следом плелось его семейство, кубло змеиное.

— Помирал он, помирал пару месяцев да так и не помер, – припомнил Шкварня. – Пастор над ним всё сидел, в рай провожал.

— А из господ наших ни один не приехал к нему с визитом, – усмехнулась трактирщица, – все гнушались. Он же титула лишился и не дюк был более, даже вроде и не дворянин. А потом из столицы, от государыни-матушки Елисаветы, прилетел к нашему страдальцу личный царский врач господин Лесток. Полчаса пошептался с князем, и наш больной тут же и выздоровел.

— А попозже из столицы прибыли и подводы с дюковским добром. Мебель, картины, книги, сервизы, собаки, конь этот чёрный, Люцифер, на котором он ездит, – продолжил Шкварня.

— Тот конь околел, сейчас у него Люцифер-второй, – поправила Шкварню жена.

— И господа сразу поспешили к дюку с визитами? – попробовал угадать Мора.

Интересно было ему, но и от съеденного неудержимо клонило в сон.

— И обрыбились! – возгласила госпожа Шкварня. – Всем от ворот поворот. Мол, незачем вам к простому мужику, не дворянину и не князю, с визитами шастать. Так и дружит наш дюк теперь с одними купцами – Затрапезными да с Оловяшниковыми.

— В карты с ними по вечерам играет. И всё выигрывает и выигрывает… – подмигнул Море Шкварня.

— Одного я не понял – зачем государыня личного лекаря к ссыльному отправила? – спросил Мора. – Помер бы – и хрен с ним?

— Ах, Мора… – лукаво улыбнулась прекрасная трактирщица. – А любовь? Дюк, конечно, старый дед и характер у него – говно на палке, но прежде-то он был красавец. У двух цариц в полюбовниках, говорят, состоял. Правда, давно – я тогда ещё и не родилась. Годков мне шестнадцать, а он пятнадцать лет у нас сидит и год, говорят, ещё в Сибири пробыл.