Книга Ночной скандал, страница 123 – Аннабел Брайант

Теодосия не открывала глаз, скорее из мечтательности, чем из боязни нового опыта. Где бы ни прикасался к ней Мэтью, где бы ни ласкал и куда бы ни целовал, тело наполнялось новой жизнью, отзываясь огнем и чувствительностью. И теперь, когда он вошел в нее и она держала его в объятиях, ее сердце билось так, что она едва могла дышать.

Он умерил ритм. Их страсть сделалась менее настойчивой, но изысканной, и когда он медленно выходил и не спеша снова нырял в нее, возникало ощущение невероятной близости и одновременно нового всплеска возбуждения. Она этого хотела. Нуждалась в его близости. Они идеально подходили друг другу, будто созданы только друг для друга. И никаких экспериментов, никаких проб и ошибок не требовалось, чтобы это понять.

Теодосия приоткрыла глаза и увидела над собой его лицо. Забавно — его глаза тоже были полуприкрыты, и он продолжал дразнить ее, то заполняя собой целиком, то отстраняясь, даря наслаждение каждым движением.

— Мэтью…

— Да, Книжница? — Он открыл глаза, но не остановился. Его голос, низкий и хрипловатый, отозвался в ней подобно грому, поднимая новую волну восторга.

— Я хочу… — Она замолчала, не зная, как точно выразить свое желание.

— Вот этого? — Он атаковал сильнее, сотрясая постель.

— Да, — с улыбкой выдохнула она.

Мэтью ничего больше не сказал. Каждая атака вызывала взрыв ощущений, которые, рождаясь в ее средоточии, расходились по всему телу, до кончиков пальцев рук и ног. Теодосия была в плену и одновременно на свободе. Это было так прекрасно — его блестящее от пота тело над ней, необыкновенная чувствительность каждой клеточки тела, страстный жар двух сомкнутых тел. Она парила в небесах, возбуждаясь все сильнее…

— Давай же, любимая! Почувствуй то, что я хочу тебе подарить.

Нагнув голову, он завладел ее губами в страстном поцелуе, и тут ее накрыло.

Оргазм был мощным, рассыпаясь взрывом раскаленных искр. Она сжала его плечи, и он упал на нее, не отрываясь от ее губ. Их языки сплелись так же крепко, как их тела, и осталось только это ощущение, сотрясавшее обоих силой любви и страсти. Он вздрогнул всем телом, погрузившись в нее до предела, и лишь в последний миг вышел, со стоном экстаза упав лицом на постель.

Теодосия не знала, как долго они оставались в таком положении. Бодрствовала ли она или видела сон? Когда, наконец, сознание прояснилось, она открыла глаза и, словно сквозь туман, увидела Мэтью. Он лежал рядом, крепко прижимая ее к себе и закинув ногу на ее ноги. Его рука покоилась на ее груди, лицом он уткнулся в ее волосы.

Мэтью посмотрел на нее и моргнул, словно пытаясь сфокусироваться.

— Теодосия…

Он произнес ее имя так, будто оно было священно.

— Книжница. — Его губы сложились в ласковую улыбку. — Это было невероятно. То есть не придумано еще такого слова, которое бы было еще сильнее, чем просто невероятно. Ты доведешь меня до погибели.

— Ну этого мы допустить не можем. — Она отодвинулась назад, чтобы лучше видеть его лицо. Взяв суровый тон, она, тем не менее, едва не рассмеялась. — Наверное, нам не стоит повторять…

— Прикуси-ка язычок. — Приподнявшись на локте, он разглядывал ее лицо. — Хотя нет, не трудись. Я сделаю это за тебя.

Мэтью пробудился прежде Теодосии, но, не желая ее тревожить, лежал в постели тихо, не шевелясь, хотя в уме его роилось множество мыслей. Он даже не успел объясниться ей в любви как следует. Не привел аргументов в пользу того, почему они должны принадлежать друг другу, и неважно, где жить — в Лондоне, Оксфордшире или на треклятой Луне. Он даже огорченно хмыкнул, и этого ничтожного сотрясения воздуха оказалось достаточно, чтобы Теодосия проснулась. Или она тоже беспокоилась? Мэтью уже понял, что она почти всегда угадывала его мысли, даже во сне.