Книга Ночной скандал, страница 43 – Аннабел Брайант

— Осмелюсь угадать, кто бы это мог быть? — Он тяжело вздохнул. — Сэр Томас Кротмор? Сэр Фрэнсис Кряк? Нахожу, что фантазия у меня гораздо беднее вашей. — А затем, вопреки здравому смыслу, Мэтью задал вопрос, который давно прожигал дыру в его мозгу: — И это ваши единственные друзья? Неужели у вас нет каких-нибудь знакомых?

Он задел больное место, и от былой веселости не осталось и следа. Теодосия растерянно захлопала ресницами, тонкие брови сошлись над прекрасными серыми глазами. Но она была отважна, как солдат, и быстро овладела собой, готовая дать ответ.

— В летние месяцы у нас в Оксфордшире начинается сезон светских развлечений. Мы с дедушкой часто выезжаем, и деревенские к нам очень добры.

Уиттингем не стал уточнять, какая печальная реальность скрывается за ее словами. Теодосия была красивой женщиной, полной жизненной силы — и, черт возьми, слишком умной, — чтобы пропадать в провинциальной глуши. Что это за существование? Неужели она не понимает, какой увлекательной была бы ее жизнь в городе? Он бы задохнулся от скуки, его ум и научные занятия не получали бы подпитки в отсутствие стимула. Неудивительно, что бедняжка расписывает свой день и работу по часам и дружит с попавшими в беду животными. Господи, она даже давала им имена!

— Приезжайте в Лондон. — Слова вырвались прежде, чем он успел придержать язык. Предложение само по себе было неприличным, к тому же по возвращении его ждал спутанный клубок собственных забот. Однако слова вырвались и зажили своей жизнью, прозвучав скорее как приказание, нежели просьба.

— Что? — Теодосия засмеялась, и такой счастливой он видел ее впервые за день. Его охватило огромное облегчение. Почему? Почему так? «Неважно почему». Мысль ей явно понравилась. — Я не поеду в Лондон. — Она провела пальцем по опушенному листу растущего в горшке растения таволги. — Мне казалось, это было решено, когда дедушка попытался принять ваше предложение. Лондон — последнее место, куда мне захочется поехать.

Он рассматривал ее лицо в надежде увидеть малейший намек на эмоцию, чтобы понять ее чувства. Напрасно.

— Просто подумалось.

Уиттингем побрел по проходу к лимонным деревцам. Он сделал ошибку куда более грубую, чем в сегодняшних математических расчетах. О чем он только думал…

«Я вообще не думал».

В этом все дело! Ему нужно вернуться домой, пересмотреть свои цели и забыть об этой неожиданной аномалии.

Каблук зацепился за край мощенной плиткой дорожки, и этого было достаточно, чтобы в ноге взорвалась тупая боль.

— Давайте пойдем в аптекарскую. Интересно, что за зелья вы там стряпаете. — По крайней мере, он может предложить ей увлекательную беседу. В этом ему не было равных. Как не было и сомнений.

Теперь Теодосия следовала за Мэтью, который целенаправленно шагал по коридору. Ее мысли неслись вскачь. Зачем он пригласил ее в Лондон? Учитывая, какую сцену устроил за обедом дедушка, Мэтью должен бы был понимать, насколько деликатно ее положение. Она не могла бросить деда в Оксфордшире, но и взять его с собой не могла. Такой возможности препятствовали и погода, и долгий переезд, и нынешнее состояние его рассудка. Да и в любом случае, к чему это? Лондон не дал бы ей ничего, кроме мучительных воспоминаний, а Теодосии не свойственно добровольно бросаться в объятия прошлого.