Книга Ночной скандал, страница 41 – Аннабел Брайант

Теодосия тихо рассмеялась, и в ее глазах заплясали веселые огоньки.

— Ваше объяснение довольно легковесно и не подкреплено надежным доказательством. Вы обнаружили в библиотеке меня, и следовательно, у вас не было времени на чтение, поскольку мы… — Она сама себе расставила ловушку, и румянец снова выступил на ее щеках, как и улыбка.

— Если вы собираетесь выражаться научным языком, то, полагаю, нам следует заняться вашим составом. — Он начал царапать цифры на листе бумаги. — Вы располагаете работой, на которую ссылаетесь, и собственными заметками?

— Да. — Явно радуясь возможности переменить тему, Теодосия стала перелистывать страницы лежащей на столе лабораторной тетради. — Вот мои уравнения для расчета химических соотношений и соединений. — Она указала на серию цифр. — Думаю, нам следует начать здесь.

Примерно час они прилежно трудились, пытаясь воспроизвести результат, однако Мэтью не мог подтвердить правильность ее расчетов, какое бы уравнение или допущение ни брал.

Теодосия казалась выжатой как лимон.

— Математические правила суровы и неумолимы. — Он положил перо на промокательную бумагу и откинулся на спинку кресла.

— Не собираетесь ли вы уведомить о моей ошибке редакцию журнала «Философские протоколы Королевского общества»? Может, даже разоблачите меня как самозванку? — На ее лице он видел целую бурю чувств.

— Нет. Конечно, нет. — Мэтью едва не рассмеялся. — Отвечать должны не вы, а тот, кто разрешил напечатать в ежемесячном журнале статью с сырыми результатами.

— Благодарю вас, — чуть слышно сказала Теодосия. — Я предпочла бы избежать унизительной огласки.

Он заметил страдание в ее глазах, прежде чем она отвела взгляд.

— Я предлагаю немного отвлечься и прогуляться в оранжерею. Мне там весьма понравилось, да и моей ноге не помешало бы размяться.

— О-о. — Теодосия поспешно захлопнула тетрадь. — Я не подумала.

— Откуда вам было знать? — Уиттингем усмехнулся, а затем встал, взял трость и быстро направился к двери. Украдкой он улыбался — Теодосия воистину была восхитительной тайной, скрытой в глуши Оксфордшира!

Они пошли в оранжерею. Настроение было вполне веселое, и разговор выходил легко.

— Что пробудило в вас интерес к ботанике? — Он пропустил ее внутрь оранжереи. Теперь, когда светило яркое солнце, сквозь стеклянные панели стен и потолка в помещение проникало тепло. Мэтью в очередной раз поразился, с каким вниманием к деталям все здесь было устроено.

Теодосия подошла к стеклянной емкости и подняла проволочную крышку. Два дня назад, когда он попал сюда впервые, они не осматривали эту часть оранжереи. «Два дня?» Всего-то? Должно быть, в обществе друг друга время текло для них куда медленнее. Казалось, однако, что с ней Мэтью легче и приятнее, чем с любым его лондонским знакомым за все последние месяцы, если не годы.

Разумеется, в столице все, от мод до дружбы, подчинялось установленным стандартам. У Теодосии была бы преследующая ее целый день горничная. А он был бы вынужден покинуть ее через двадцать минут разговора, навещая исключительно в приемные часы. Подобные ограничения заставляли держаться официально даже с хорошими знакомыми.

А тут еще и поцелуй! В городе сорвать поцелуй было бы гораздо труднее.

Мэтью отогнал от себя эту мысль, сосредоточив внимание на происходящем, и тут же его брови изумленно взлетели вверх.