Книга Ночной скандал, страница 60 – Аннабел Брайант

Ему снова захотелось ее поцеловать. Чтобы утешить и успокоить, позволить забыть, хотя бы на миг, но не настолько он был себялюбив. Больше всего Теодосия нуждалась в друге, и Мэтью мог им стать. В этот вечер они не просто открыли друг другу свои тайны. Между ними установилась драгоценная связь, которую он всегда будет лелеять в памяти, как бы ни сложилась в дальнейшем жизнь.

Карета тронулась, но Мэтью даже не оглянулся. Решив покинуть Лейтон-Хаус с первыми лучами солнца, он не стал спускаться к завтраку, а поел в своей комнате. Им овладело странное чувство, которому он не находил объяснения. Оно точило его, пытаясь найти выход вовне. Вот Уиттингем и решил, что лучше всего будет вернуться в Лондон, не вполне понимая природу своего беспокойства. Что это было — сожаление или, может быть, предостережение? Карета катила по гравию подъездной аллеи, и стоило ему опустить бархатную шторку, как окружающий мир исчез. Так прогоняют неприятное воспоминание. Сидевший напротив графа Коггз был громогласен и говорлив, как всегда.

— Не надо отчаиваться, милорд. — Коггз развалился в углу кареты, готовясь к дальнему переезду. — Никто не мог предвидеть, каким печальным окажется итог этой авантюры, в которую мы ринулись очертя голову.

Мэтью беспокойно заерзал на подбитом конским волосом сиденье с невозмутимым — или так ему казалось — выражением лица. Неужели Коггз что-то заподозрил? Камердинер был человеком проницательным и охотно озвучивал свое мнение — чаще всего почерпнутое из домашних сплетен. Преданный слуга никогда не действовал во вред хозяину и собирал сведения в надежде ему помочь. Бывало, однако, что он нес сентиментальную чушь, которую Мэтью для себя определял как «затычка в мозгу». В целом, никогда нельзя было угадать, что предложит Коггз в данный конкретный момент. Вот ведь человек-загадка!

— Ты полагаешь? — Ему бы прикусить язык, чтобы избежать дальнейшего словесного извержения, но нет. — А я доволен своим визитом.

— Вот и ладно. А что, нога ваша больше не болит?

— Сейчас нет, зато голова раскалывается, — буркнул Мэтью и дотронулся до кармана пальто, где лежала баночка. «Вот умница!» Имбирная мазь! Каждый раз, пользуясь ее мазью, он будет вспоминать Теодосию. А мазь и вправду принесла облегчение ноющему колену, когда он вчера вечером отходил ко сну. Заодно заставила вспомнить ту сцену в библиотеке. Не умел Мэтью объяснить резоны собственного поведения с той самой минуты, когда увидел Теодосию, и до последней томительной мысли о ней, когда покидал их поместье. Необыкновенная женщина. Загадка, да еще прехорошенькая. Впрочем, какое ему до нее дело. Возникшее вдруг покровительственное настроение и желание внести хоть немного счастья в ее одинокое существование можно было приписать только врожденному стремлению мужчины помогать слабым и несчастным.

— Леди Лейтон — очень необычная женщина.

— Думаешь? — Он надеялся, что Коггз услышит в его голосе неодобрение.

— Благородным дамам обычно нравится вышивать, малевать акварельки да заигрывать с мужчинами.

— Не всем.

— Может быть, однако я не встречал в Лондоне ни одной, чтобы предпочитала гибридные растения да раненых животных вечеринкам и светским сборищам.

— Вероятно, тебе стоит почаще выбираться из Лондона.