Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 101 – Ева Арк

Портрет Джованны художник выполнил на двух соединённых вместе кипарисовых досках. Свойственную ей порывистость он подчеркнул слегка разметавшимися локонами. Однако, верно передав нежные черты лица молодой Альбицци и её гибкую круглую шею, плавно переходившую в овальный вырез платья, Боттичелли, по мнению Лоренцы, придал излишнюю мечтательность взгляду её тёмно-карих, обращённых на зрителя глаз. Или она чего-то не разглядела в своей подруге?

Самой Джованне портрет очень понравился, как и мессиру Роберто. Пока они выражали свой восторг мастерством художника, тот поглядывал на Лоренцу, и, наконец, сказал, обращаясь к ней:

— Мне кажется, будто я уже рисовал тебя, мадонна.

— Нет, маэстро Алессандро. Я совсем недавно приехала из Франции.

Боттичелли нахмурился:

— И всё же, у меня прекрасная память на лица.

— У моей подруги есть такая особенность: её внешность кажется многим знакомой, – успокоила его Джованна.

— В таком случае, не согласилась бы ты, мадонна, позировать мне? – неожиданно предложил живописец дочери Великолепного.

— Для портрета?

— Можно и для портрета, – кивнул Боттичелли. – Но вообще твоё лицо нужно мне для одной картины.

— А что это за картина?

— Я хочу написать её для моего друга сеньора Антонио Сеньи, учёного знатока античности, поэтому сюжет заимствован из трактата Лукиана «О клевете». Так, Лукиан повествует, что некий Антифий, завистливый соперник, оклеветал перед правителем Птоломеем художника Апеллеса, обвинив его в заговоре против царя. Апеллесу с большим трудом удалось доказать свою невиновность и тогда в назидание своим судьям он написал картину, в которой в ряде живых персонажей изобразил всю историю незаслуженно оклеветанного. Эта идея вдохновила меня и я хочу так и назвать мою картину «Клевета».

— А кого будет изображать там моя подруга? – поинтересовалась Джованна.

— Конечно же, главный образ, то есть саму Клевету.

— Я не уверена, что подойду для этого, маэстро, – попробовала отказаться дочь Великолепного.

— Почему же? Ведь моя Клевета должна быть самым юным и очаровательным существом среди всех персонажей. Иначе будет непонятно, как ей удаётся отвратить судей от справедливости и совести.

— Соглашайся, донна Лоренца, – поддержал художника мессир Роберто. – Позировать для картины Сандро – большая честь.

Пока Боттичелли искал картон, чтобы сделать предварительный набросок, в мастерскую вошёл ещё один посетитель.

— Да ведь это мессир Андреа Кавальканти, – сказал Альбицци, покосившись на дочь.

Та, вспыхнув, промолчала. Поздоровавшись, мужчины отошли к соседнему окну, а Джованна шепнула подруге:

— Это дядя Томмазо, в доме которого он живёт со дня смерти своих родителей.

— А что привело сюда сеньора Андреа?

— Не знаю…

— Если позволишь, донна Джованна, то я и тебя введу в картину, – эти слова принадлежали вернувшемуся с большим плотным листом художнику. – Ты прекрасно подходишь для фигуры Обмана.

— Благодарю тебя, маэстро, – не без юмора ответила флорентийка.

— А служанка могла бы позировать мне для Коварства, – добавил тот, указав на Катрин, которую Лоренца тоже взяла с собой. – Она и Обман являются помощницами Клеветы.

Усадив дочь Великолепного напротив окна, Боттичелли стал набрасывать на картоне её черты.

— Скажи, маэстро Алессандро, а почему ты назвал свою мастерскую Академией праздных? – поинтересовалась Лоренца, в то время как Джованна украдкой поглядывала на своего отца, беседовавшего с Кавальканти.