Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 130 – Ева Арк

— Нет, мадонна Лукреция просыпается около полудня, идёт к мессе и завтракает. Поэтому я хочу предупредить Вас, что скоро придут слуги, чтобы растопить камин.

— А когда ты вернёшься?

— После того, как моя госпожа позавтракает.

Снова для Лоренцы потянулись часы долгого томительного ожидания. Боясь пошевелиться, она прислушивалась к голосам слуг.

Графиня Котиньолы завтракала в обществе каких-то дам. За столом разговор у них крутился, в основном, вокруг монастыря Сан Систо. Лукреции хотелось пожить там в дни Великого поста, однако папа, как поняла Лоренца, противился этому. Не успела их трапеза закончиться, как паж доложил о том, что герцог Гандии желает видеть свою сестру. При упоминании имени Хуана дочь Великолепного заволновалась. Вскочив с места, она посмотрела в щёлочку между драпировками. Теперь герцог был уже в другой одежде и трезв. Обняв Лукрецию, он уселся рядом с ней на кушетку и нежно произнёс:

— Ты и представить себе не можешь, сестрёнка, какую радость доставляли мне в Испании твои письма, ведь я так тебя люблю.

— И я тебя – тоже, Хуан.

— Почему же тогда ты так редко мне писала? Может быть, Джованни запрещал тебе это?

— Нет, мой муж ничего мне не запрещает. Просто в Пеаро у меня было много обязанностей.

— К тому же, твоя жена, братец, должно быть, не давала тебе скучать в Барселоне, – игриво добавила Лукреция.

— Не говори мне о ней, – отмахнулся Хуан, – эта Мария Энрикес такая нудная и, вдобавок, у неё лошадиное лицо.

— А что с твоим лицом, братец? Кто это тебя так расцарапал?

— Одна дикая кошка, которую я непременно пришибу, как только найду её.

От зловещих ноток в его голосе на лбу Лоренцы выступила испарина, в то время как Лукреция озабоченно произнесла:

— Тебе нужно быть осторожнее, Хуан. Его Святейшество очень беспокоится из-за того, что ты ночью ходишь по городу без надлежащей охраны.

— Не волнуйся, сестрёнка, я всегда беру с собой Мендосу, а он один стоит полдюжины охранников. К тому же, хотел бы я посмотреть на смельчака, который сможет поднять на меня руку! Уж скорее мне следует опасаться того, как бы наш братец Чезаре не подсыпал мне в бокал яд!

— Не шути так, Хуан! Зачем бы Чезаре понадобилось травить тебя?

— Потому что он давно завидует мне из-за того, что Его Святейшество сделал меня, а не его, герцогом Гандии.

— Чезаре – наш брат и я не хочу, чтобы вы ссорились.

— Да он просто смешон! Тебе известно, сестрёнка, что наш Чезаре заказал себе рыцарский меч со сценами из жизни Цезаря? А его девиз: «Или Цезарь, или ничто»? Тоже мне полководец в рясе!

— Прошу тебя, братец, не ссорься с ним. Хотя бы ради меня!

— Ну, хорошо, если это тебе доставит удовольствие, сестрица.

Как только герцог, к облегчению Лоренцы, ушёл, Лукреция позвала её завтракать. Стол, буквально, ломился от столового серебра: большое блюдо, тарелки, чаши и другая посуда. Тут же стояли оплетённые бутылки с вином и хрустальные кубки с крышками и на золотых ножках.

— Как Вы провели ночь? – поинтересовалась дочь папы.

— Хорошо, мадонна.

— Нет ли у Вас просьб ко мне?

— Мне хотелось бы почитать какую-нибудь душеспасительную литературу. Ведь скоро Великий пост.

— Что-нибудь ещё?

— Нет. Вы и так слишком добры ко мне, мадонна.

Лукреция улыбнулась:

— А Вы слишком скромны, донна Лоренца.