Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 131 – Ева Арк

Теперь, при свете дня, дочь Великолепного смогла лучше рассмотреть её продолговатое лицо с правильным, немного острым носом, серо-голубыми глазами и довольно большим ртом. Впрочем, все его недостатки скрадывались благодаря атласной коже и белоснежным зубам. Но главным украшением дочери папы, конечно, являлись длинные золотистые волосы.

— Вы читали «Послания святой Екатерины Сиенской»? – спросила между тем благодетельница Лоренцы.

— Нет, мадонна.

— Это моя любимая книга. Хотя в детстве мне нравилось описание путешествия святой Екатерины Александрийской в Египет. Я часто представляла себя на её месте, а Чезаре сажал меня к себе на шею и катал по комнате, изображая единорога.

Лоренца сочла за благо промолчать. В отличие от Лукреции, её всегда смущали любовные приключения святой Екатерины, в частности, тот случай, когда она предложила себя перевозчику вместо платы. Однако в натуре сестры Цезаря и Хуана религиозность, по-видимому, легко уживалась с некоторой фривольностью.

— А что ещё Вы любите читать кроме духовной литературы? – продолжала Лукреция.

— Стихи, мадонна.

— И я тоже, – обрадовалась собеседница Лоренцы. – У меня есть испанские канцоне, Данте и Петрарка. А ещё стихи донны Кассандры Федели, венецианки.

— Мне кажется, что добродетельная женщина не может быть поэтессой, – заметила Лоренца.

— Почему?

— Достаточно вспомнить гречанку Сафо…

— Я тоже сочиняю стихи, – немного помолчав, сообщила Лукреция.

— Простите, мадонна, – дочь Великолепного покраснела. – Я бы с удовольствием их почитала.

— Дело в том, что большая часть моих стихов написана на каталонском языке.

Желая скрыть своё смущение, Лоренца потянулась к вазе с фруктами. Лукреция же с гордостью добавила:

— Кроме того, я ещё сочиняю на французском, итальянском и латыни.

После завтрака дочь папы повела Лоренцу в свою спальню, где была такая же изысканная обстановка, как и в гостиной. Помимо просторного ложа с балдахином и покрывалом из небесно-голубого бархата, вышитого золотыми и серебряными нитями, там стояли изящные шкафчики и сундуки. Указав на один из ларей с эмалевыми украшениями, Лукреция сказала:

— Можете выбрать себе любую книгу, донна Лоренца.

Порывшись там, девушка обнаружила несколько книг на испанском языке, в частности, рукописный сборник песен различных авторов, переплетённый в красную кожу с медными украшениями, и «Жизнь Христа» Лудольфа Саксонского, а также «Двенадцать христианских заповедей» на каталонском наречии. Но большинство произведений принадлежали всё же перу итальянских авторов. Например, кроме томика Данте с комментариями в фиолетовом кожаном переплёте и небольшой рукописи Петрарки, там были жизнеописания святых, философские трактаты и исторические сочинения. Отыскав печатный томик «Посланий святой Екатерины Сиенской» в переплёте из голубой кожи с медными уголками и застёжками, дочь Великолепного уселась на сундук и принялась за чтение.

Внезапно из спальни до неё донеслись громкие голоса, смех и детский лепет.

— Поиграй пока с куклой, Лаура! – воскликнула затем какая-то женщина. – А мне нужно поговорить с донной Лукрецией, твоей сестрицей.

— Почему ты называешь меня сестрой Лауры, Джулия? – спросила после паузы графиня Котиньолы.

— Потому что она, как и Вы, приходится дочерью Его Святейшеству.