Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 271 – Ева Арк

— Я бывал по делам в Брюгге, – кивнул мэтр Жак. – Поэтому меня больше интересует Лондон.

— Это большой город, который является также портом, потому что стоит на реке. Но дома там, в отличие от Аугсбурга, в основном, деревянные, хотя и оштукатурены снаружи. Я жил там на подворье Ганзы, которое называется также «Стальным двором» из-за оббитых железом ворот. Ганзейские купцы с давних пор обладают в Англии многими привилегиями и освобождены от таможенных пошлин, что позволяет им платить за вывоз шерсти меньше, чем самим англичанам.

— На месте лондонских купцов я был бы этим очень недоволен, – заметил кум покойного мессира Бернардо.

— В Лондоне живёт где-то до ста тысяч человек и население с каждым днём прибавляется, – продолжал Бенедетто. – Это происходит из-за того, что местные сеньоры в связи с повышением цен на шерсть сгоняют крестьян с их земли и занимают её под пастбища для овец. Поэтому бедняки бегут в города.

— Неужели английские рыцари разводят овец? – удивилась донна Аврелия.

— Да, кузина.

— Я тоже слышал, что в отличие от наших дворян англичане не стыдятся заниматься предпринимательством и торговлей, – высказался отец Жанны. – К сожалению, нигде профессия торговца не уважается меньше, чем во Франции.

Лоренца же, представив себе, как барон де Монбар сидит за конторкой, едва не прыснула от смеха.

— Вообще, англичане большие почитатели самих себя и своих обычаев, – сообщил флорентиец, тоже улыбнувшись. – Они убеждены, что в мире нет страны, подобной Англии. Их высшая похвала для чужеземцев сказать, что он похож на англичанина или посетовать, что он не англичанин.

— Я слышал, что в Англии неплохо развито сукноделие, – заметил Доруа.

— В основном, сукна делают в деревнях на севере и западе страны. В городах существуют строгие цеховые правила, не позволяющие суконщикам расширять свои мастерские.

— Если там предпринимательство ограничивают цехи, то у нас, вдобавок, слишком высокие налоги.

— Англичане тоже жалуются, что их король заставляет парламент выделять средства на военные нужды, хотя не ведёт никаких войн. От богатых людей он требует денег на том основании, что их богатство несомненно, а от тех, кто ведёт скромный образ жизни, взимает платежи под предлогом того, что бережливость должна была их обогатить. Но при этом Генрих VII не жалеет денег на развитие судоходства.

— Этот Тюдор изрядно напоминает мне покойного короля Людовика ХI, – кивнул опекун Лоренцы.

Наблюдавшая за обоими мужчинами девушка заметила, что они явно прониклись симпатией друг к другу.

— Насколько я могу судить, сударь, Вы умеете не только смотреть, но и видеть, причём самое главное, – сказал под конец обеда Доруа. – Вероятно, Вы также хорошо разбираетесь в финансовых сделках.

— Фуггеры предлагали мне остаться у них, – скромно ответил молодой человек. – Но я отказался из-за того, что весь мир оглашается единодушными жалобами купцов против них, потому что они не дают другим наживаться, желают лишь сами вести торговлю с иностранцами и всё закупают первыми. Если же это Фуггерам не удаётся, они побивают соперников с помощью денег – взвинтив цены, избавляются от слабых конкурентов, а потом, скупив всё сами, сами же и продают, за сколько вздумается.

— В таком случае, я осмелюсь предложить Вам место управляющего конторой покойного господина де Нери.