Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 71 – Ева Арк

— Кто был твоим духовником раньше?

— Каноник церкви Сен-Жерве в Париже, падре, – скрывая отвращение, ответила Лоренца.

— Ты – француженка? – удивился монах.

— Только наполовину: мой отец был родом из Флоренции.

— Был?

— Он недавно умер.

Встав на колени, девушка прочитала «Benedicite», молитву перед исповедью, и начала каяться:

— После смерти моих приёмных родителей, падре, я сбежала от моего опекуна.

— Непослушание – тяжкий грех, дочь моя. Но если ты дашь обещание вернуться к своему опекуну и попросить у него прощение, я отпущу тебе его. Дальше!

— Дело в том, падре, что я приехала сюда, во Флоренцию, с одним молодым человеком…

— Всё ясно, – прервал Лоренцу исповедник. – Вы с ним согрешили, не так ли?

— Нет, падре.

— Ты говоришь правду, дочь моя?

— Клянусь моей душой, падре.

— В таком случае, грех не столь уж и велик. Но, опять же, всё зависит от твоего опекуна, который один только вправе, кроме Бога, распоряжаться твоей судьбой. Дальше.

Савонарола явно торопился с отпущением грехов, вероятно, приняв Лоренцу за одну из тех своих почитательниц, которые были готовы на всё, лишь бы добиться исповеди у знаменитого проповедника.

— Мой третий грех в том, падре, что, разыскав родственников моего настоящего отца, я не сразу открылась им.

— Твоего настоящего отца? Кто же он? – без особого любопытства спросил монах.

— Лоренцо Медичи, прозванный Великолепным.

Насупив брови, исповедник бросил на девушку пронзительный взгляд:

— Ты в своём уме, дочь моя? Насколько мне известно, у покойного правителя было три дочери.

— Моя мать не состояла с ним в браке, падре.

— Ах, вот как! Значит ты – плод греха этого тирана, навеки погубившего свою душу, и какой-то несчастной!

— Хотя их связь и была греховной, падре, однако, как я слышала, во Флоренции незаконное рождение не осуждается столь сурово…

— Да, жители этого города погрязли в пороках и зачастую поклоняются языческим философам наравне с истинным Богом, за что и будут наказаны, – угрожающим тоном произнёс Савонарола.

— Ты же перед лицом церкви всегда будешь нечистой, – добавил он, – и, если хочешь смягчить Божий гнев, должна уйти в монастырь, чтобы замаливать там грехи своих родителей.

— Но я слишком молода, чтобы запереться в монастыре.

— Однако успела уже достаточно нагрешить и сама несёшь на себе печать греха!

— Стало быть, ты отказываешь мне, падре, в отпущении грехов, как когда-то отказал моему отцу? – после паузы спросила девушка.

— Что ты несёшь?

— Разве это неправда, что ты не дал благословения Великолепному перед смертью?

— Да, я отказал ему не только в отпущении грехов, но и в исповеди! – неожиданно разъярился Савонарола. – Когда меня позвали к нему, он упомянул о трёх грехах, особенно терзающих его: ограбление Вольтерры, кровавое подавление заговора Пацци и присвоение денег бесприданниц, отчего многие из них попали на скользкий путь.

Лоренца отметила про себя, что сведения хозяина гостиницы были довольно точны, хотя он и не упомянул о втором грехе Великолепного. Возможно, Бутти не признавал его за таковой, считая, что правитель имел право мстить за погибшего брата.

Между тем монах продолжал:

— «Господь милосерден, – сказал я ему. – Господь справедлив. Но прежде исповеди следует выполнить три необходимых условия». И когда он выказал готовность их исполнить, я перечислил их ему. Первое: необходимо иметь живую веру в Бога и его милосердие. «Я искренне верую!» – воскликнул он. Второе: он обязан был вернуть нажитое нечестным путём состояние, дабы самому загладить сделанное им зло. Или завещать сыну совершить это от его имени. По его лицу я видел, что моё требование пришлось ему не по вкусу. Однако и с этим он согласился и спросил, какое будет третье условие?