Книга Мария I. Королева печали, страница 149 – Элисон Уэйр

— Боюсь, дело обстоит именно так. Остальные советники подмяли его под себя.

— А если я не соглашусь?

— Тогда, мадам, меня будет ждать тюремное заключение. Но ради вашего высочества я готов на это пойти.

— Что совершенно необязательно, – угрюмо проронила Мария. – В любом случае передайте их приказы моим домочадцам. Но я непременно напишу послу императора. Я не могу подчиниться новому закону без насилия над своей совестью.

Кипя от негодования из-за вероломства Сомерсета, Мария поспешно прошла в свой кабинет. Она не могла жить без мессы и того душевного утешения, что давала ей вера. Не могла! И она никогда не позволит, чтобы под ее крышей совершались еретические обряды. Никогда!

Исключительно ради безопасности Мария скрепя сердце распорядилась временно прекратить отправление религиозных обрядов в Бьюли, после чего, затаив дыхание, стала ждать вместе со всеми своими домочадцами решающего слова императора. И вот наконец ван дер Делфт сообщил, что его императорское величество велел напомнить Сомерсету о данном им обещании и получить для ее высочества письменное разрешение на полную свободу действий в проведении богослужений при закрытых дверях. Посол писал:

По указанию своего господина я предупредил лорд-протектора, что, если он не выполнит своего обещания, император будет вынужден сменить устные требования конкретными действиями. После чего герцог согласился на то, чтобы Ваше Высочество делало все, что пожелает, но тихо и без скандала.

Тем не менее Сомерсет по-прежнему отказывался изложить договоренности в письменном виде.

Ван дер Делфт был всем этим явно недоволен, однако Мария ответила, что вполне удовлетворена обещанием Сомерсета, и в заключение написала:

Передайте императору, что я продолжу каждый день молиться о возвращении того самого порядка вещей, что был оставлен нам моим отцом-королем.

Однако Карл продолжал настаивать на получении письменного разрешения. Той осенью Мария с чувством глубокой благодарности наконец получила подписанные королем жалованные грамоты с разрешением ее личным священникам служить мессу, которую смогут посещать поименно названные домочадцы числом не более двадцати человек. К грамотам была приложена холодная записка от Эдуарда, в которой тот выражал пожелание, чтобы его дражайшая сестра могла получать наставления от праведного и ученого человека с целью усмирить муки совести по поводу принятия протестантизма и сохранить, таким образом, братскую любовь, которую он, Эдуард, к ней испытывает.

Марию вывела из себя эта короткая проповедь. Сколько лет Эдуарду? Двенадцать? Как он смеет читать ей нотации – той, что старше и однозначно мудрее его?! Она не сомневалась, что слова эти вложил в уста короля кто-то другой. Но по крайней мере теперь ее оставили в покое, дав возможность мирно исповедовать свою религию.

1549 год

Сразу после дня летнего солнцестояния Елизавету начали мучить разные непонятные недуги. Мария переживала из-за этих недугов, поскольку шестнадцать лет – весьма трудный возраст, тем более она и сама отлично помнила, как сложно было справиться с мучительными месячными и другими болезнями, особенно в тяжелые времена. В любом случае нельзя было забывать о слухах насчет Сеймура, хотя Мария не слишком охотно верила, что в данном случае Елизавета проявила добрую волю.