Книга Мария I. Королева печали, страница 233 – Элисон Уэйр

— А она ответила ему? – резким тоном спросила Мария.

— В первом случае, по словам Уайетта, она отправила к нему своего человека, Уильяма Сент-Лоу, поблагодарить его и передать, что леди Елизавета поступит так, как сочтет нужным. Но когда мы допросили Сент-Лоу, он решительно все отрицал, заявив, что он праведный человек и честен перед Господом и своим господином. Лорд Рассел признался, что доставлял Елизавете письма о Уайетта, однако мы не обнаружили каких-либо следов этого или свидетельств того, что она отвечала. И у нас нет никаких доказательств, что она послала или вручила мессиру де Ноаю письмо, обнаруженное в его дипломатической почте.

— Похоже, мы в тупике, – вздохнула Мария.

* * *

И как всегда, Марии требовался совет Ренара, для чего она встретилась с ним в своем частном саду в первый теплый мартовский день.

— Без доказательств соучастия моей сестры не может быть никакого дела против нее, – сказала Мария. – И тем не менее я уверена, что она связана с заговорщиками.

Ренар удивленно поднял на королеву свои прекрасные глаза:

— Ваше величество, я не понимаю, почему вы и ваш Совет так стараетесь найти прямые улики. Уайетт обвинил леди Елизавету в прямых сношениях с ним, ее имя упомянуто в посланиях французского посла, она находится под подозрением у советников, и не приходится сомневаться, что все предприятие было затеяно в ее интересах. Если вы сейчас не воспользуетесь этой возможностью, чтобы наказать вашу сестру и Куртене, то никогда не будете в безопасности.

Опустившись на заросшую лишайником каменную скамью, Мария растерянно развела руками:

— Наши законы не позволяют приговаривать к смерти тех, кто не совершил государственной измены. У нас нет уверенности в вине Елизаветы.

— Не сомневаюсь, что ее можно будет разоблачить, если прижать посильнее, – раздраженно произнес Ренар.

— Гардинер, подобно вам, настаивает на устранении Елизаветы, хотя и признает, что против нее до сих пор нет веских улик. – Заметив раздражение Ренара, Мария пригласила его сесть рядом с собой на скамью, невольно задавшись вопросом, было бы ей так же приятно, если бы сейчас на месте посла сидел Филипп. – Я всегда боялась, что у моей сестры будет именно такой характер. И хотя я стою за то, чтобы предъявить Елизавете обвинение в государственной измене, на данном этапе было бы нецелесообразно возбуждать против нее уголовное дело, поскольку это может спровоцировать еще одно восстание. Я должна действовать крайне осторожно. Надеюсь, и вы, и император меня поймете.

Ренар кивнул, но Мария явственно ощущала его недовольство.

* * *

Она долго и яростно спорила с советниками по поводу того, как лучше поступить с Елизаветой. Мария, подобно всем остальным, не сомневалась в виновности сестры и понимала, что должна предотвратить любые ее попытки сотворить зло. Среди прочего предлагалось даже посадить Елизавету под домашний арест, где-нибудь в сельской местности.

— Ну и кто из вас согласен быть ее тюремщиком? – поинтересовалась Мария.

Ответом ей было лишь продолжительное молчание.

— Сдается мне, что никто не хочет иметь столь опасную персону под своей крышей, – заметил Гардинер.

Идея была отвергнута, и вскоре стало ясно, что мнения лордов кардинально разошлись и единогласия достичь невозможно.