Книга Мария I. Королева печали, страница 249 – Элисон Уэйр

— Я собираюсь приказать искоренить ересь и восстановить старые законы против еретиков. Все они будут сожжены на костре, чтобы спасти души остальных.

Она подняла глаза на мужа, рассчитывая получить горячее одобрение столь решительных мер. Но он выглядел крайне встревоженным.

— Мария, я заклинаю вас двигаться постепенно и проявлять сдержанность, – заметил он. – Если у людей возникнет страх преследования, они будут обвинять в этом меня, а сложившаяся ситуация и без того хуже некуда.

Мария уставилась на мужа:

— Мой дражайший супруг, на мне лежит священная миссия. И я не сойду с этого пути.

Филипп обошел вокруг письменного стола и, встав лицом к жене, впился в нее глазами:

— Мария, умоляю вас хорошенько подумать. Не позволяйте кардиналу Поулу приезжать в Англию, пока он однозначно не заявит, что не потребует обратно церковную собственность.

Мария вздохнула, это был здравый совет: вопрос с церковной собственностью следовало решить. Поулу придется подождать. Хотелось верить, что недолго.

* * *

Она собралась с духом, чтобы ответить на просьбы Елизаветы об аудиенции. О том, чтобы исполнить желание сестры, не могло быть и речи, однако Мария заверила Елизавету, что, хотя подобные жалобы и кажутся странными, она не должна думать, что про нее забыли. «Мы не оставляем без внимания Ваше дело», – написала Мария сестре. И на время закрыла вопрос, поскольку произошли важные события.

Консультации с врачами вгоняли Марию в краску, однако она покинула их окрыленной.

— Срочно позовите короля! – приказала Мария своим придворным дамам, чувствуя, как от новости, которую она бережно хранила, ее переполняет бурная радость, и, когда появился Филипп, она воскликнула: – Я ношу под сердцем ребенка! У нас будет наследник! Господь благословил наш брак! – Она была счастлива видеть его триумфальную улыбку.

Мария не могла поверить своему счастью, так как в глубине души опасалась, что слишком стара для деторождения. Но у нее прекратилась менструация, грудь и живот налились, иногда по утрам наблюдались приступы тошноты. Это было кульминацией самых смелых надежд.

— Очень важно, что это произошло накануне неизбежного примирения с Римом, – прошептала Мария, когда Филипп сжал ее в объятиях и поцеловал.

— Мы устроим бал, чтобы отпраздновать радостное событие! – объявил Филипп. – Я должен написать отцу и сообщить ему счастливую весть. Моя дорогая, вам не следует перетруждаться. Вы должны отдыхать и думать о ребенке. Я здесь, чтобы взять на себя ваше бремя забот о государстве.

Он сдержал слово. У Филиппа стало больше власти, что вполне удовлетворило испанцев из его свиты. И они, и английские придворные были едины в своем ликовании по поводу будущего наследника.

* * *

Мария отправила Ренара, чтобы встретить кардинала Поула в Брюсселе и отдать ему письмо, в котором Мария писала, что сейчас в общих интересах лучше оставить идею о восстановлении церковной собственности, поскольку это поставит под угрозу примирение Англии с Римом. Кардинал согласился, после чего Филипп одобрил его приезд в Англию.

В ноябре Мария выпустила постановление, в котором требовала от всех своих подданных подчиниться власти легата, но испугалась, когда это вызвало антипапистские выступления и новую волну пропагандистских протестантских трактатов.