Книга Мария I. Королева печали, страница 273 – Элисон Уэйр

1556 год

Безрадостное настроение Марии омрачило рождественские празднества в Гринвиче. И вот теперь не успели придворные встретить Новый год, как пришли ужасные новости. Летне-осенние дожди и последующий неурожай привели к нехватке продовольствия и голоду. Мария организовала вспомоществование беднякам и приняла меры против тех подлых людей, которые запасались зерном.

Стоя на коленях в своей домашней часовне, Мария просила Всевышнего снять с ее подданных невыносимое бремя. Однако она понимала всем своим существом, что Господь наказывал королевство за то, что она недостаточно рьяно искореняла ересь. Вернувшись в свой кабинет, она тщательно обдумала проблему, а затем вызвала к себе кардинала.

— До настоящего времени еретикам всегда предоставлялась возможность раскаяться, – сказала Мария.

— Все верно, мадам. Раскаявшись, они получают помилование, – подтвердил ее слова кардинал.

— Мы были к ним слишком снисходительны, – заявила Мария. – Если человек – еретик, он таковым и останется. А поскольку подобные примеры мало кому идут на пользу, я приняла решение, что в дальнейшем шерифы не должны предоставлять осужденным еретикам такой возможности. Более того, я приказываю арестовывать и тех, кто выражает сочувствие страданиям еретиков.

Точеное лицо кардинала напряглось.

— Мадам, вы знаете, что я всячески поддерживаю вас в вашей великой миссии. Но предложенные меры слишком радикальны и способны еще сильнее спровоцировать людей.

— Я делаю это, не думая о своей популярности, – напомнила она кардиналу. – Мы должны спасать души для Господа!

* * *

Когда в январе император действительно отрекся от престола, Филипп и Мария стали королем и королевой Испании, Нидерландов, части Италии и испанских колоний в Америке. Мария ожидала, что Филипп станет также императором Священной Римской империи, однако немецкие курфюрсты выбрали его дядю, эрцгерцога Фердинанда.

Мария была в отчаянии, понимая, что теперь она едва ли скоро увидит мужа. Казалось, он напрочь утратил энтузиазм по отношению к Англии, хотя при всем при том постоянно отстаивал интересы Елизаветы, что лишь усиливало ревность Марии к сестре. Мария продолжала засыпать мужа письмами, умоляя его вернуться к ней, чтобы их супружество наконец принесло плоды, но в ответ получала ничего не значащие обещания и требования людей для испанской армии.

— Брачный договор однозначно это запрещает, – решительно заявил Паджет, когда Мария проконсультировалась с Советом. – И даже если бы этого пункта не было, Англия не в том финансовом положении, чтобы думать о войне, особенно в интересах иностранной армии.

Мария отчаянно пыталась сдержать слезы. Нет, она не заплачет на глазах у советников. Она не могла признаться им в своих опасениях, что Филипп не вернется к ней, если она не выполнит всех его требований. Да и вообще, она сомневалась, что лордам есть до этого дело.

Душевные страдания Марии еще больше усилились, когда она узнала о смерти Шапюи. Королева давно не получала вестей из Савойи и подозревала, что ее старый друг заболел. У нее даже возникла крамольная мысль, что, выйди она замуж за Шапюи, он стал бы гораздо более любящим мужем, чем Филипп, и никогда не оставил бы жену. Мария оплакивала несбывшуюся мечту и свою невосполнимую утрату. Мир словно опустел без этого человека.