Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 125 – Элисон Уэйр

— Я не могу допустить, чтобы это богохульство укоренилось на нашей почве, – заявил Гарри, бросая на стол Уолси стопку бумаг. – Оно побуждает к расколу, мятежу, даже к революции и подрывает самые основы Церкви и государства. Подумайте об этом, Томас. Строптивость одного человека превратила в грешников множество людей. Эти новые идеи лишают правителей и прелатов власти и авторитета. Они угрожают установившемуся порядку и иерархии в христианском обществе. – Разгорячившись от своих речей, Гарри шагал взад-вперед по комнате. – Трактовать религиозные доктрины – дело тех, кто хорошо понимает их и способен в них разобраться, а не простых людей!

— Я абсолютно с вами согласен, сир, однако трудно выявить всех, кто разделяет эти вредные идеи и причастен к их распространению. Все еретические книги запрещены, их изымают и сжигают, если находят. Ваша милость пока еще не применяли законы о ереси, но они существуют, и их можно использовать.

— Нужно подорвать доверие к Лютеру! – прорычал Гарри. – И я собираюсь стать тем, кто это сделает.

— Вы, ваша милость? – Уолси с любопытством взглянул на него.

— Да, Томас. У императора и короля Франции есть особые титулы, присвоенные им папой. Карл прозван самым католическим королем и защитником Святого престола, а Франциск – самым христианским королем. Я рассчитывал, что папа и меня тоже наделит каким-нибудь титулом, но теперь вижу, что мне нужно заслужить такое отличие, став защитником Церкви от этого сорняка, этой паршивой, больной и зловредной овцы! Но как?

Уолси сложил пальцы домиком, подпер ими подбородок и задумался, потом улыбнулся:

— Нет правителя, который мог бы сравниться с вами в учености. Вы могли бы использовать свой талант и написать книгу в защиту Церкви и против ереси Лютера.

— Клянусь святым Георгием, вы зрите в корень, Томас! – Гарри сразу зажегся идеей. – Я возьмусь за дело сегодня же.

Он писал и писал, изливая в словах весь свой гнев, вкладывая в них всю страсть. Ричард Пейс давал ему советы, Томас Мор помогал свести разрозненные доводы в связное повествование, а епископ Фишер, знаток учений Отцов Церкви, дополнял сведения, которыми обладал в этой области король. Тем не менее книга от первого до последнего слова была творением самого Гарри. Работе над ней он отдавал предпочтение перед государственными делами и даже охотничьими экспедициями.

«Что за ядовитая змея вкралась к нам и называет Святой престол Рима „Вавилоном“, власть папы – „Тиранией“, а имя Святейшего Епископа Рима переделал в „Антихриста“?» – клокотал от гнева Гарри, а его перо яростно летало по бумаге.

— Сир, я бы посоветовал вам немного смягчить этот пассаж, – увещевал короля Мор, склоняясь над его плечом. – Папа – правитель, как и вы, между вами когда-нибудь может возникнуть конфликт. Поэтому, я думаю, лучше не поминать его авторитет в таких сильных выражениях.

Но Генрих не слушал.

— Нет, этого не будет, – заявил он. – Я столь многим обязан Святому престолу, что никакие мои действия в его защиту не будут чрезмерными.

— Хорошо, сир, – уступил Мор.

В мае книга была закончена. Гарри назвал ее «В защиту семи таинств против Мартина Лютера». Во вступлении он объяснил, что сей труд является плодом его ума и эрудиции и что он посчитал своим долгом написать эту книгу, дабы все узрели его готовность защищать Церковь не только при помощи армии, но и прилагая к этому силу своей мысли.