Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 175 – Элисон Уэйр

Несмотря на это, Гарри ощущал в своем окружении сильное подспудное недовольство. Анну и ее родных не любили. Зависть – вот что это такое! – и неуместная верность Кейт. То же самое наблюдалось и в целом среди его подданных. Большинство из них сочувствовали своей любимой королеве, а должны были бы стоять за своего Богом данного государя! Когда король выезжал на охоту с Анной, люди иногда улюлюкали ей вслед и шипели на нее, а один раз кто-то прокричал в спину Гарри: «Вернись к своей жене!» Невыносимо! Если бы он увидел этого человека, то приказал бы заковать его в колодки, не меньше.

Попадал ли кто-нибудь до него в такое затруднительное положение? Его обложили со всех сторон. С одной стороны Кейт упорствует в убеждении, что она права, с другой – Анна вечно жалуется, что он продолжает регулярно обедать с женой и проводит время в ее обществе.

— Это важно, дорогая. Я должен показывать себя преданным мужем, которого печалит необходимость расстаться с любимой супругой.

Но «дорогую» эти уверения не впечатляли.

— Не поздновато ли разыгрывать этот спектакль? – возражала она, сверкая темными глазами.

В том ноябре Гарри и Кейт как-то раз прогуливались по выходившей на реку галерее дворца Брайдуэлл. Снаружи собралась огромная толпа народа, люди начали приветствовать королеву. Гарри в ужасе глянул вниз, а Кейт улыбнулась и изящно вскинула руку, отвечая на это спонтанное выражение народной любви и поддержки. Возмущение и страх охватили короля. Любовь подданных была для него дыханием жизни; он не мог допустить ее узурпации кем-то другим, боялся лишиться ее.

Гарри вызвал мэра, олдерменов и городских старейшин во дворец и обратился к ним с речью в главном зале:

— Хочу заверить вас, мои добрые жители Лондона, что я инициировал процесс об аннулировании брака только для успокоения своего разума в отношении некоторых сомнений совести. И если бы мне снова пришлось выбирать, я взял бы в жены королеву Екатерину прежде всех других женщин.

Слушатели закивали, послышались одобрительные возгласы, и у Гарри отлегло от сердца, он заулыбался. Да, они по-прежнему в его власти.

В декабре Кейт уехала навестить Марию в Ричмонде. Гарри, чувствуя себя более уверенно, воспользовался этим и поселил Анну в Гринвиче, в очень красивых покоях рядом со своими, тем самым давая понять: он ожидает, что люди будут ежедневно выражать ей свое почтение, словно она уже была королевой. И они пошли – придворные и просители – искать ее покровительства.

В Рождество атмосфера при дворе царила напряженная. На устроенном в главном зале пиру Кейт сидела во главе стола вместе с Гарри, двенадцатилетняя Мария, которая всех очаровала, тоже была там. Тем временем Анна держала открытыми для всех двери своих апартаментов. Гарри понимал, что Кейт храбрится, но ему было до боли очевидно, насколько трудно ей изображать веселость. Он не обращал внимания на ее страдания; она могла бы и не мучиться так. Одно ее слово могло покончить с этой неприятной ситуацией.

1529 год

После Рождества Кампеджо и Уолси начали приготовления к слушанию дела об аннулировании брака.

— Вам понадобится советник, который будет представлять ваши интересы, – сказал Гарри Кейт во время одного из своих все более редких и горьких визитов в ее покои. – Я предложил бы вам архиепископа Уорхэма или епископа Фишера.