Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 186 – Элисон Уэйр

Гарри показал Анне планы и повел ее осматривать строительные работы, которые уже шли во дворце, и особо остановился на стороне королевы: комнаты там будут повторять его покои и соединяться с ними дверью или потайной лестницей.

— Некоторые из моих дворцов устарели, – сказал король, пока они шли мимо строительных лесов в Хэмптон-Корте. – Я не хочу модернизировать Ричмонд или Элтем, а Брайдуэлл слишком маленький.

— Там несет от реки Флит, – сказала Анна.

— Я решил сдать его в аренду французскому послу. Нет, дорогая, моей главной резиденцией мог бы быть Гринвич, но я намерен превратить Йорк-Плейс в еще более великолепный дворец. Хотя, честно говоря, я не предполагал, сколько работ нужно произвести, чтобы осуществить все перемены и обновления. Раньше об этом заботился Уолси.

Однако Гарри получал истинное наслаждение от своих строительных проектов. И если он тратит на них больше денег, чем следовало, что с того? Не было никого, кто мог бы остановить его предостережением, что это слишком дорого. Да лучше он будет щедро тратиться на свои дома, чем на пышные придворные развлечения. В то время Гарри предпочитал проводить часы досуга в уединении, где его развлекали музыканты и шуты, или за игрой в азартные игры со своими джентльменами.

Он по-прежнему получал удовольствие от мужских занятий: прекрасно держался на коне, обращался с копьем, метал кольца и натягивал лук, был способен победить соперника на теннисном корте. Если теперь Гарри не выступал на турнирах так часто, как раньше, то его страсть к охоте – псовой и соколиной – никуда не исчезла. В его дворцах для удовольствия самого короля и придворных строили теннисные корты, аллеи для игры в шары и арены для петушиных боев.

Жизнь шла прекрасно, но она была бы в сто раз лучше, если бы Анна стала его королевой, а в королевской детской появился принц.

В феврале арестовали личного врача Уолси. Один из агентов Кромвеля слышал, как тот говорил, что кардинал состоит в переписке с папой. Во время допроса этот человек открыл Совету, что Уолси просил Климента отлучить короля от церкви и наложить интердикт^[21] на Англию, если Гарри не откажется от Анны и не будет обращаться с королевой как подобает.

Анна пришла в ярость, услышав от Гарри рассказ об этом, но сам он не вполне верил в правдивость показаний врача. Он даже подумал, не оклеветал ли тот Уолси по наущению Анны и Норфолка, которые стремились уничтожить кардинала.

Однако Анна очень убедительно изобразила, что потрясена новостью:

— Гарри, как вы можете оставить это безнаказанным?! Это измена, не меньше! Я всегда говорила, что Уолси действует против вас. Он виноват в этих бесконечных отсрочках! Это из-за него я переживаю, что время проходит напрасно, и вынуждена беспокоиться о своей чести. Знаете, что говорят обо мне люди? Вон идет она, великая шлюха! Заявляю вам: я вас покину, если так будет продолжаться и дальше!

Анна хорошо знала, как повернуть нож в ране. Ужаснувшись мысли, что может потерять ее, Гарри кинулся на колени у ее кресла:

— Дорогая, не говорите так, умоляю! Без вас мне не жить! – Он обливался слезами.

Она повернулась к нему:

— Тогда арестуйте Уолси!

— Нет, дорогая, не просите меня об этом. Свидетельства ненадежные. Боюсь, этот врач подкуплен.

Тень смятения промелькнула в глазах Анны. Значит, он не ошибся!