Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 212 – Элисон Уэйр

Веселое настроение Гарри мигом улетучилось.

— Она в опасности?

— Боюсь, что да. Мой камергер предупредил, чтобы я не мешкал.

— Тогда поезжайте немедля. И передайте ей от меня: мне жаль, что между нами возникла холодность. Скажите, что я очень люблю ее и никогда не желал обидеть. И еще что мое единственное желание – быть снова в любви и согласии с ней.

— Я передам, – пообещал Саффолк и исчез.

Гарри смотрел на письмо Саффолка. Мария умерла.

На глаза короля навернулись слезы. Сестра приняла его послание тепло и, лежа на смертном одре, слала ему свое благословение. Слова расплывались у него перед глазами, он грузно опустился в кресло и дал волю своему горю: вспомнил, как они с Марией играли в детстве, ей всегда удавалось вертеть им, чтобы выходило так, как ей хотелось; вспомнил ее блистательную красоту и как он обожал свою младшую сестру. И вот она покинула его навсегда.

Когда Гарри сообщил печальную новость Анне, то был неприятно поражен тем, как слабо та выразила ему сочувствие.

— Я не стану лицемерить и оплакивать ее кончину, так как она не любила меня, – сказала Анна. – И противилась вам много лет.

— Анна, она была моей сестрой. Я любил ее.

— Мне жаль вас. Но не ждите, что я буду скорбеть о ее уходе. – С этими словами Анна оставила его и вернулась к своим развлечениям, которые продолжались как ни в чем не бывало; кончина Марии почти никак не сказалась на привычной жизни двора.

Наступил июль, а из Рима вестей так и не было. Гарри препоясал чресла, чтобы вступить в бой с Кейт. Он отправил ее бывшего камергера лорда Маунтжоя в Амптхилл с официальным известием о своем браке и приказом отрешиться от титула королевы.

Ожидая возвращения Маунтжоя, Гарри не находил себе места. Кромвель забрал его во дворец Брайдуэлл и показал ему написанный Гольбейном прекрасный двойной портрет французских посланников. Король был поражен, но не мог сконцентрироваться и слушал вполуха объяснения Кромвеля, который растолковывал ему значение изображенных на картине предметов.

— Если вы встанете сбоку, сир, то появится череп – memento mori, напоминание о скоротечности жизни. Это анаморфоз – искаженная перспектива, очень затейливый прием. Всю картину можно увидеть только с одной выгодной точки.

— Не много я видел таких прекрасных работ, – заметил Гарри, размышляя о том, сколько времени потребуется Маунтжою на дорогу в Амптхилл и обратно. – Этот Гольбейн – талантливый парень.

— Гений, сир. Я заказал ему свой портрет, и теперь, похоже, на Гольбейна спрос. Все придворные хотят, чтобы он написал их. Может быть, ваша милость пожелает, чтобы он выполнил какой-нибудь заказ и для вас?

— Я подумаю об этом, – сказал Гарри.

— Сдается мне, – продолжил Кромвель, – что мастер Гольбейн может быть полезен и в другом смысле. Ему, как художнику, легко получить доступ в дома людей, которые вызывают подозрение. Сир, мне нужна информация о тех, кто, боюсь, не слишком жалует королеву Анну.

Гарри заставил себя прислушаться.

— И вы полагаете, у Гольбейна хватит ума и такта, чтобы добывать информацию?

— Несомненно! Он хочет, чтобы покровительство ее милости продолжалось. Когда его попросили создать проект триумфальной арки для коронации, он был вне себя от радости и готов услужить ей чем только может.