Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 310 – Элисон Уэйр

Советники стояли перед ним с мрачными лицами.

— Ваша милость, леди Кэтрин отказалась прийти в парламент. Она призналась нам, что заслужила смерть, и не просила ни о какой милости, только о том, чтобы казнь совершили тайно, а не на глазах у всего мира.

Гарри уткнулся лицом в ладони.

— Почему она не воспользовалась этой последней возможностью оправдаться? – простонал он. – Как я могу спасти ее, если она открыто признает себя виновной?

— Сир, в таком случае будет неблагоразумно проявлять снисхождение, – мягко сказал Хартфорд.

— Я король, источник справедливости и милосердия, – возразил Гарри, свирепо глядя на него. – И намерен оставить ее в тюрьме на всю жизнь.

Лорды, все до одного реформисты, встревожились.

— Это недостаточно суровое наказание за столь злостные преступления, – осмелился сказать Денни.

Остальные одобрительно забормотали.

— Неужели ваша милость проявит такое благоволение к ней, когда из-за нее умерли двое мужчин? – спросил Хартфорд.

Гарри заколебался. Если он сохранит жизнь Кэтрин, это будет выглядеть слабостью. Но как он мог послать глупую девчонку, которой всего-то двадцать один год, на жестокую смерть? Как мог расчленить молодое тело, которым обладал, которому поклонялся? Никогда еще за все те годы, что он пробыл королем, ему не приходилось принимать такое тяжелое, такое жестокое решение.

Гарри набрал в грудь воздуха, вспомнил, как Кэтрин обманула его, наставила ему рога, – растравлял себе душу, пока гнев не обуял его.

— Отвезите ее в Тауэр! – приказал он. – На закрытой барке, чтобы люди не видели. Она умрет в понедельник.

Советники ушли, и Гарри заплакал, представляя, что почувствует Кэтрин, увидев в Сионском аббатстве лордов. Дальше он думать не мог.

На следующий день, в субботу, он дал согласие на подписание смертного приговора. В воскресенье приказал, чтобы к Кэтрин отправили духовника, который подготовит ее душу к встрече с Создателем.

Ночью ему не давали уснуть мысли о том, как она справляется со своими чувствами, зная, что смерть неминуема. Рано утром король поднялся с постели, встал на колени в своей молельне и молился за Кэтрин до тех пор, пока не уверился, что время, назначенное для казни, давно прошло. После этого, готовясь пережить новый приступ душевной боли, стал ждать прихода лордов, которые должны были засвидетельствовать факт исполнения приговора и доложить, как все прошло.

— Леди Кэтрин очень испугалась, когда мы явились за ней. В Сионском аббатстве нам пришлось силой затаскивать ее на барку, – рассказывал Саффолк. – Однако, прибыв в Тауэр, она успокоилась. Вчера попросила, чтобы в ее комнату принесли деревянную колоду и она могла потренироваться, как достойно принимать смерть. Когда она вышла сегодня утром, то от страха едва держалась на ногах, но храбро произнесла речь, признав, что согрешила против Божьего Закона самым гнусным образом. Конец настал быстро, она не страдала.

Но Боже мой, как она, должно быть, страдала перед казнью! Гарри сглотнул, делая над собой огромное усилие, чтобы не выдать своих чувств.

— А что с леди Рочфорд?

Не видя улучшений в ее истерическом состоянии, король потребовал, чтобы парламент издал акт, который разрешал ему казнить умалишенного человека, совершившего измену.

— Она была спокойна и собранна, когда взошла на эшафот. Признала свою вину, как любой человек в здравом рассудке, и вовсе не казалась безумной.