Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 94 – Полина Рош

Вслед за Гордом из княжеской палаты вышел Ульв с перемотанной головой, один его глаз был закрыт.

— Беда, княже, – только и смог сказать он, но голос его бы по-прежнему крепок и от того Остромысл сразу же ему поверил.

Если даже старый воин признал – всё плохо. И с Ольховом беда, и с Аяром дураком, и с Соловейкой. Голоса чужих баб гулко разносились по его терему, и среди них не слышал ни одного слова старшего сына.

— Аяр?.. – мрачно спросил он, не сумев договорить.

Ульв провёл ладонью по бороде и кивнул, князь в первую секунду не понял, чему именно. Неужто и княжича успели к богам отправить без него? Остромысл почувствовал, как выражение лица его становится зверским: всё тут без него решают! И беду принимать и обороняться, и казнить, и миловать, и терять! Задержав ругательства за зубами, он развернулся и поднялся в мужскую горницу. Пинком открыл низкую дверь, и только теперь услышал за спиной строгий наказ Ульва:

— Ты уж, батюшка, коли учить будешь, так хоть не до смерти.

Шумно вдохнув, Остромысл пригнулся и вошел. А когда выпрямился, увидел сидящего на постели, бледного, как заснеженное поле, Аяра. На шее его еще оставались синяки от ошейника. Рядом сидел Хлын.

— Батюшка… – медленно сказал младший сын, а потом бросился к отцу, ничуть не постеснявшись.

Аяр медленно и с трудом встал. Остромысл, положив руку на голову младшего сына, не отрывал взгляда от старшего. И по его глазам понял – всё, что гонец сказал, было правдой. И про Корьяна, и про Аяра. Княжич сжал зубы, будто боялся что-то не то сказать. Но что ему говорить… как он Соловейку потерял? Остромысл более всего хотел о ней разузнать, но молчал. Он посадил сына на цепь не для того, чтобы теперь с ним о своей – его! Остромысла! – женщине говорить. Теперь, когда его не будут отвлекать думы о смерти старшего сына, он найдёт её во что бы то ни стало. Если б Корьян хотел её убить – сделал бы это где-то рядом, красным пятном на снегу заставив всех понять его гнев.

Аяр молчал, смотря на отца. Ульв за спиной тоже выжидательно молчал. И только Хлын возбужденно пытался князю всё рассказать.

— … я думал, голову мне снесут, но братец Аяр спас.

Остромысл, наконец, глянул на него, а потом снова перевёл взгляд на Аяра. Брата спас, а Соловейку потерял? И Корьяна не смогли поймать, Ольхов не защитили. И он сам ничего не смог сделать. Князь…

— Я её верну, – наконец сказал Аяр, развернувшись всем телом к отцу. Его слегка пошатнуло, но на ногах он удержался.

— Это не твоя забота. И не твоя женщина.

К лицу Аяра моментом прилила кровь. Он нахмурился, шагнул вперёд, наконец перестав напоминать собой смертное покрывало. Взгляд заострился и иглой воткнулся в Остромысла.

— Я уже вырос из твоих позволений, могу и без них обойтись. Если хочешь, можешь меня прямо тут убить, но на цепь больше не посадишь.

Аяр тяжело и со свистом дышал, с трудом сдерживая кашель. Князь оглядел его с ног до головы. К голове снова подкатывалась горячая волна гнева – опять сосунок его не слушает! Как трёхлеток несмышлёный. Куда он собрался? С таким бледным лицом. Всё еще хочет умереть?..

— Разве ты не понимаешь, что это ты во всём виноват? – неожиданно сказал Аяр, как кнутом стеганув всех вокруг.

Шею и лицо его покрыли красные пятна, перекрывая синяки. Он шагнул вперёд, пока Остромысл просто смотрел. Какую такую правду он тут решил ему открыть?.. Что это он, князь и отец виноват, в том, что его землю разграбили? В том, что его женщину украли? В том, что его сыновья предают его один за другим? Остромысл сжал зубы до боли и шагнул к Аяру, будто хотел лоб в лоб встретить его ярость.