Книга Вечное, страница 206 – Лиза Скоттолайн

К ним направлялись Джованни и немецкий офицер в сопровождении отряда солдат. Джемма задохнулась от страха, и даже вид ее старого друга Джованни не успокаивал. Ему было около сорока лет, у него были редеющие седые волосы, большие миндалевидные темные глаза, седые усы и умиротворяющая улыбка. Немец — грузный мужчина с квадратной челюстью, в залитом дождем плаще — возвышался над ним.

Джованни указал на немца.

— Господин Вебер, познакомьтесь, пожалуйста, с доктором Кристабелло и сестрой Анной Доменикой.

— Рад познакомиться с вами, господин Вебер, — сказал Сальваторе, протягивая тому руку.

— Я тоже. — Вебер пожал ее.

Джованни кашлянул.

— Доктор Кристабелло, господин Вебер и его люди пришли арестовать наших еврейских пациентов. Я объяснил, что мы не отмечаем в картах вероисповедание больных. Его отряд обыскал палаты. Они не нашли ни одного еврейского пациента. Ваш изолятор для пациентов с синдромом «К» — единственное непроверенное место. Однако я сообщил ему, что синдром «К» чрезвычайно заразен.

— Спасибо, доктор Борромео. — Сальваторе повернулся к немцу, держась исключительно профессионально. — Господин Вебер, я отвечаю за изолятор и…

— Расскажите-ка мне об этом вашем синдроме «К».

— Если говорить доступным обывателю языком, синдром «К» — это смертельно опасный и хорошо передающийся вирус. Если вы или кто-то из ваших людей войдет в изолятор, вы непременно заразитесь. Кроме того, если зараженный солдат принесет вирус в свою часть, он заразит всех, кто окажется поблизости.

Джемма держала рот на замке. Синдрома «К», разумеется, не существовало. Это была гениальная уловка, придуманная Джованни, который сыграл на гермафобии^[137] нацистов. Название псевдовируса было шуткой для своих: буква «К» здесь означала фельдмаршала Кессельринга, командующего немецкими войсками в Риме.

Вебер кивнул, плотно сжав губы.

— Как распространяется вирус?

— Воздушно-капельным путем — самым смертоносным способом передачи. Мы пришли к выводу, что он поражает мозг. Первые симптомы проявляются уже через пару дней. Пациента начинают терзать мучительные головные боли, затем наступает паралич и, наконец, смерть. — Сальваторе откашлялся, прочищая горло. — Мы подозреваем, что синдром «К» солдаты привезли к нам из Африки. Вам известно, что итальянцы там воевали. Ливия, Эль-Аламейн, Бенгази. Мы можем только представить, с какими микробами они оттуда вернулись, а штамм «К» чужд для европейца. Он настолько смертоносен, что ни один врач не заходит в палату. Даже семьям этих пациентов не разрешается их навещать.

— И как же вы их лечите? — спросил Вебер, когда солдаты, стоявшие позади него, обменялись встревоженными взглядами.

— Есть одна пожилая монахиня, которая вызвалась помочь. Она входит только в соответствующей маске и халате, но для защиты этого мало. У нее уже начались головные боли. Скоро она сама станет пациенткой.

— Да вы просто трус, доктор!

Сальваторе и глазом не моргнул.

— Я должен думать о благе больницы. Мы не можем позволить себе терять врачей. Идет война, нам не хватает кадров. Честно говоря, этим беднягам все равно ничего не помогает. Через две недели они умирают в страшных муках.

Вебер нахмурился:

— Я хотел бы убедиться лично.

Сальваторе не шелохнулся.

— Молю вас: не входите туда. А взглянуть можно через окно.