Книга Вечное, страница 78 – Лиза Скоттолайн

Элизабетта мчалась по дороге, и машина под ней ревела. А вдруг она влюбилась и в него, и в Сандро? Но если это правда, как же ей между ними выбрать?

Элизабетта продолжала гнать машину вперед, в будущее.

Сандро, сентябрь 1938

Сандро поставил велосипед в переполненную стойку на школьном дворе. Настал первый учебный день, и все школьники, что выбежали на улицу, сгрудились в кучки. Обычно они болтали, смеялись и дурачились, но сейчас вели себя тихо и казались необычно сдержанными. Мысли Сандро занимала в основном Элизабетта. Он поискал ее в толпе, но она пока не пришла.

Сандро заметил других одноклассников — Карло, Эцио и Витторио, они стояли кружком и рассматривали листок бумаги.

Он подошел к ним.

— Ciao, — сказал Сандро, радуясь новой встрече с приятелями. — Как прошло лето?

Троица подняла глаза от листа бумаги, лица у них были ошеломленные, и никто ему так и не ответил.

— В чем дело? — озадаченно спросил Сандро.

Карло нахмурился:

— Правительство приняло Закон о защите расы, что бы это ни значило.

— Закон о защите расы? — удивился Сандро. — Что это такое?

— Сами не понимаем. — Эцио поджал губы. — Он ужасен. Там говорится, что евреев выгоняют из школы. И учителей-евреев, и евреев-учеников.

— Шутишь? — Сандро ничего не понимал. Это было не смешно.

— Нет, это не шутка. Директор Ливорно с минуты на минуту нам все объяснит. Нас всех известили. Вот, посмотри. — Витторио протянул ему лист бумаги. — Первая часть касается учителей.

Сандро взял листок, сверху было написано: «Меры по защите расы в фашистских школах». Он прочел первый абзац:

Статья 1

Должность учителя в любых государственных или подконтрольных государству школах, а также в негосударственных образовательных учреждениях, обучение в которых юридически признано, воспрещается занимать лицам еврейской расы, даже если они получили эту должность в результате конкурсного государственного экзамена на получение степени; они также не могут занимать должности ассистентов в университетах, и им воспрещено получать университетскую квалификацию преподавателя.

Сандро ошарашенно поднял голову.

— Больше у нас не будет учителей-евреев? Это безумие? Что с ними случилось?

Карло покачал головой:

— Мы решили, что их уволили.

Эцио поник:

— Professoressa Лонги плакала. Все учителя расстроены. Никто не понимает, что происходит и почему.

Прочтя дальше, Сандро в ужасе воскликнул:

— О нет!

Статья 2

Учащиеся еврейской расы не могут быть зачислены в школы любого типа и уровня, обучение в которых юридически признано.

Сандро изумленно ахнул. Он прочитал еще раз. Если бы он сам не видел эти слова напечатанными черным по белому, то никогда не поверил бы, что такое вообще возможно.

— Не понимаю. Я уже зачислен в школу. Это что, правда? Таков теперь закон? Мне нельзя сюда ходить?

— Наверное, да, — пробормотал Карло. — Не знаю, почему они так поступают. Такого никогда не было. Это неправильно — так отделять евреев без всякой причины.

— Это невозможно! — У Сандро в голове пронеслись сразу миллионы мыслей. — Я еврей и поэтому больше не могу ходить в школу? Что же мне делать? Это же моя школа! Я здесь учусь! Я оканчиваю школу в этом году! Значит, я не получу аттестат? Меня вышвырнут из собственной школы?

— Мы тоже не знаем, — нахмурился Витторио. — Мне очень жаль, Сандро. Может быть, директор Ливорно объяснит. Для нас это какая-то бессмыслица.