Книга Вечное, страница 81 – Лиза Скоттолайн

Сандро свернул на аллею, что вела к круглому ультрасовременному зданию математического факультета, на лужайке перед ним шумела большая толпа. Он спрыгнул с велосипеда и увидел вереницу потрясенных и расстроенных студентов, которые покидали здание с вещами в руках.

Ошеломленный Сандро с ужасом смотрел на эту сцену. Рядом с ним стоял крупный студент, парень тоже выглядел огорченным, и Сандро обратился к нему:

— Простите, это все из-за нового закона?

— Да, еврейских студентов сегодня утром выгнали. Преподаватели-евреи получили уведомления об увольнении, так что они тут больше не работают. В расписании курсов царит хаос. Никто не знает, что делать. Это ужасно.

— А что насчет Леви-Чивиты? Он тоже ушел, вы не знаете?

— Леви-Чивита? Вы студент Леви-Чивиты? — Темные глаза студента вспыхнули интересом. — Я — Франко Дутоло.

Сандро, пожав ему руку, представился.

— Какой курс он у вас вел?

— Никакого, я вольнослушатель.

— Я его еще не видел, но я только что приехал. Стою в очереди к нему на семинар, то есть стоял. Я перевелся из университета Падуи. Леви-Чивита преподавал там много лет. Все его любили. Он возит студентов на экскурсии в Альпы. — Франко повернулся и, покачав головой, посмотрел на то, что творилось перед корпусом. — Это отвратительно. Какая-то нетерпимость. Никогда бы не подумал, что такое может случиться, и все говорят, что теперь математическому факультету конец. Профессора Вольтерра и Кастель-Нуова уже ушли. Хотите верьте, хотите нет, но кое-кто из студентов над ними еще и поглумился.

Сандро в ужасе отпрянул.

— Прошел слух, что профессор Энрикес пытался попасть в библиотеку, но его не пустили. — Глаза Франко вспыхнули от возмущения. — Они его выгнали. Одного из лучших математиков столетия.

— Кошмар. — Сандро смотрел, как мимо проходят выпускники-ассистенты, некоторые из них выглядели оцепеневшими, многие плакали.

— Представляете, это происходит в университетах по всей стране. Падуя. Болонья. Турин. Феррара. Милан.

— Мне нужно зайти внутрь.

— Не надо. Нам велели ждать снаружи.

Но Сандро уже было плевать на правила. Он подкатил велосипед ко входу, пробрался сквозь толпу и с колотящимся в горле сердцем поспешил в здание. В шумном коридоре царил хаос, студенты толпились повсюду, разговаривали и плакали. Сотрудники университета обнимались, профессора вытирали слезы.

Сандро свернул направо, к кабинету профессора Леви-Чивиты, ему хотелось увидеть его в последний раз, попрощаться и поблагодарить. Пробравшись сквозь скопище народа в коридоре, он заметил Энцо, который топтался у кабинета профессора.

— Энцо! — Сандро поспешил к нему, но дверь кабинета была открыта, а сам он пуст.

Глаза Энцо заблестели.

— Ты с ним просто разминулся. Мне так жаль. Я знал, ты придешь. Надеялся, что успеешь.

Сандро почувствовал, как у него перехватило горло, и все так старательно подавляемые чувства разом нахлынули на него. Захотелось разрыдаться — не только из-за себя, но и из-за профессора и всех остальных.

— Мне так жаль, что вышел этот… закон, — всхлипнул Энцо. — Для меня он просто отвратителен. Это дискриминация, его нужно отменить, но я знаю, тебя мои слова не утешат. Ты гениальный студент. Это я учился у тебя, а не наоборот.

— Спасибо, — ответил Сандро, сглатывая тяжелый комок. Слова сочувствия откликнулись печалью в сердце. — А как профессор? Он огорчен?