Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 119 – Оливия Хоррокс

— Итак, мы с Алексом против вас с Генри, — сообщила Роуз, забираясь на плечи Александру. — Готовься заплатить за свои гнусные проделки, дорогой братец.

— Сейчас мы их опрокинем, — прошептал Генри мне на ухо с заговорщицким видом, когда я забралась на него.

— Согласна, — ответила я вполголоса.

И Генри без малейшего предупреждения бросился на Александра, крепко держа меня за лодыжки. Роуз раскинула руки, приготовившись к атаке и истерически повизгивая. Александр лягнул Генри, чтобы вывести его из равновесия, но сильная волна заставила его самого пошатнуться. Роуз закачалась из стороны в сторону.

— Осторожно! — Вскрикнув, она вцепилась в волосы Александра и потянула за них, как за поводья.

— Господи, Роуз, я хочу дожить до тридцати лет без лысины! — сердито заявил он, схватившись за голову.

Пикируясь, они не заметили, как мы с Генри приблизились для очередной атаки. Я изо всех сил толкнула Роуз, а Генри ударил Александра ногой под коленом так, что оно подогнулось. Наши противники рухнули в воду. Мы с Генри громко возликовали, и он исполнил вокруг них победный танец. Я хохотала и улюлюкала, стараясь удержаться у него на плечах.

Наконец мы вышли из воды, сгибаясь от истерического смеха, под сердитые заявления Роуз о том, что Генри ей больше не брат.

— Ну и ладно. Я нашел себе другого партнера по команде, получше, — рассмеялся он, обнимая меня за плечи. Я заметила недовольный взгляд Александра, брошенный в нашу сторону, но намеренно проигнорировала его, продолжая хихикать с Генри.

Когда я вытянулась на горячем песке, Александр плюхнулся в шезлонг рядом со мной. Я легла на живот, опустив голову на скрещенные руки. Роуз упала на песок с другой стороны от меня.

— Вот почему я хочу выйти замуж, Берди: чтобы избавиться от моих ужасных братьев! — воскликнула она. — Тебе повезло: твой брат такой маленький, что еще не умеет говорить.

— Ну, не знаю, это не мешает ему всегда быть на первом месте, — с легкой улыбкой возразила я. Затем поднялась, достала из сумки альбом и пенал. — Подождем, пока ты немножко обсохнешь, а потом, пожалуйста, попытайся посидеть спокойно, пока я буду рисовать, ладно?

— Я буду паинькой, — пообещала она. — Правда, я еле дышу. Нам следовало захватить с собой напитки.

Я закрыла глаза и подняла лицо к лазурному небу, чувствуя, как жаркое солнце припекает мои руки, шею и щеки. Прислушалась к мягкому плеску прибоя, легкому шороху ветра и отчаянным крикам чаек.

Приоткрыв один глаз, я украдкой взглянула на Александра. Интересно, не он ли прислал мне альбом из магазина мистера Янссена? Никто другой не мог знать об этом альбоме, но с какой стати ему это делать? И если альбом от него, то что означала записка? «Когда не хватает слов, заговорит искусство»… Мне с трудом верилось, что Александру когда-нибудь не хватало слов. Даже сейчас он был воплощенным спокойствием — лежал себе в шезлонге с книгой в руках. Глаза его прятались за темными очками, но, судя по выражению лица, он не испытывал никакой неловкости оттого, что я находилась рядом, — и это после произошедшего в Лондоне! Хотела бы я, чтобы его невозмутимость меня не волновала, но каждый раз, когда он скользил по мне взглядом — как по пустому месту, — я словно ощущала удар под дых. Отвернувшись от Александра, я наблюдала за тем, как солнце постепенно спускалось по небу и медленно таяло в волнах.