Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 132 – Оливия Хоррокс

— А как же насчет того, чтобы разумно тратить деньги? — крикнула я, стягивая на ходу брюки.

— А я не собираюсь проигрывать! — бросила она через плечо и с громким смехом нырнула в воду.

Я последовала за ней. Холодная вода приятно освежала после палящего солнца. Я гребла изо всех сил, но угнаться за Ниной не могла. Мне оставалось проплыть до скалы еще столько же, когда Нина начала на нее забираться.

— Давай, Берди! — Усмехнувшись, она протянула мне руку. — Прыгнем в память о прежних деньках.

Мы забрались выше, и я удивилась, насколько легче теперь мне это давалось. Несомненно, сказывались ежедневные восхождения на утес к школе. Добравшись до вершины, мы застыли, любуясь лазурными волнами, которые бились о камни. Я оглядела горизонт. Океан простирался так далеко, насколько хватало глаз, и сверкало тысячей оттенков синевы, представая во всем своем великолепии.

— Я не хочу отсюда уезжать, — с тоской произнесла я, и Нина взяла меня за руку.

— Твое место здесь, Берди, — твердо сказала она. — Это твой дом.

Я решительно кивнула и стиснула ее пальцы. Я не знала, что принесет будущее, но не собиралась покидать Корнуолл без борьбы. Нина права: здесь мой дом, единственное место, где я чувствовала себя своей.

— Ну что? — Я встряхнула ее. — Ты сказала, что хочешь прыгнуть. Прыгаем?

— Вместе?

— Вместе.

И мы оттолкнулись от скалы, рука в руке. И на этот раз мне казалось, что я не падаю, а лечу.

В день вечеринки Генри я проснулась рано утром с ощущением смутной тревоги, причин которой не понимала. Всю неделю я предвкушала этот вечер, так как в последнее время трудилась не покладая рук, отчаянно стараясь наверстать упущенное. Перспектива расслабиться в эти выходные была единственным стимулом, поддерживающим меня.

Накануне я закончила копию картины Ван Гога для Королевской академии и получила от мистера Блая долгожданный одобряющий кивок. Затуманенными глазами, в полном изнеможении я смотрела на свое «Пшеничное поле с кипарисами» и испытывала безмерную гордость оттого, что все же справилась с этой задачей. Каждый день работы походил на яростное сражение. Иногда казалось, что я делаю успехи, но порой мне хотелось сбросить картину с утеса и начать все заново. А к моменту, когда я нанесла последние мазки, я была уже слишком вымотана и неспособна здраво судить о ее достоинствах и недостатках и просто чувствовала облегчение. Я понятия не имела, как долго придется ждать ответа от Королевской академии. Все мое будущее зависело от одной-единственной картины, и меня буквально распирало от беспокойства! Как будто кто-то надул у меня в груди воздушный шарик, который мог лопнуть в любой момент.

Я вскочила с кровати, не в силах больше выносить эту неизвестность, и поспешила на пляж, пока еще кто-нибудь не встал.

Там было пустынно. Золотистый рассветный туман поднимался от воды и плыл вверх по утесам. Скинув туфли и стянув платье, я осталась в купальнике и бросилась в воду, содрогаясь от холода. Именно это мне и требовалось. Не знаю, сколько времени я плавала, когда вдруг заметила вынырнувшую из воды голову тюленя. Он играл с волнами, то исчезая, то появляясь и, по-видимому, наслаждаясь моим вниманием. Засмеявшись, я нырнула, чтобы лучше разглядеть его, но увидела лишь серебряную вспышку под водой. В конце концов тюленю надоела наша игра, и он исчез, а я, утомившись, вернулась на сушу. На пляже по-прежнему царил покой, только какая-то пара выгуливала своих собак на золотом песке. Я растерлась полотенцем и, одевшись, отправилась домой.