Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 161 – Оливия Хоррокс

Я нанесла последние штрихи. В буйстве красок и густых мазков сказывалось влияние Ван Гога, а в акцентах, несомненно, читались геологические структуры. Хотя я и покончила с Александром, его влияние на мою манеру сохранилось. Возможно, у нас и не было великой любви — как сказала Нина, это всего лишь глава в моей жизни. Однако она навсегда изменила меня и мое искусство.

Наконец мы собрали вещи и с мольбертами подмышкой потащились в гору, по домам. Усевшись у камина, я сразу же сбросила свои поношенные ботинки, чтобы согреть заледеневшие ноги. В этот момент по лестнице сбежала Нина — в платье из темно-синего атласа, том самом, которое она надевала в день моего рождения. На плечах — меховая накидка. Заметив меня, она застыла у подножия лестницы с выражением ужаса на лице.

— Берди… Я не слышала, как ты вошла.

— Я только что вернулась, — вздохнула я, вытягивая ноги к огню. — Куда это ты так разоделась?

Она мялась в нерешительности, теребя кольцо на пальце и склонив голову цвета воронова крыла.

— Я иду на день рождения Роуз Тремейн, — наконец тихо произнесла она, словно признавалась в страшном преступлении. — Я не пошла бы — особенно после того, как она повела себя с тобой… Но дело в том, что сегодня у них презентация портрета Роуз, и…

— Погоди… Ты хочешь сказать, что победила в конкурсе и твой портрет признан лучшим? — перебила я, и она виновато кивнула.

Значит, впервые после вечеринки Генри семья Тремейн снова проявила интерес к Сент-Агс. А я уж думала, что этот конкурс не состоится.

— Нина! — Я вскочила на ноги и обняла ее. — Почему же ты мне не сказала? Это чудесная новость!

— Я боялась напоминать тебе о Тремейнах, — печально произнесла она.

Но ведь, правду говоря, я продолжала постоянно думать о них. Не помог даже ритуал в канун Дня Всех Святых.

— Нина, ты мой самый дорогой друг, — ответила я. — Разве могла я не испытать гордость за тебя, услышав такую новость? — Я сделала паузу. — А ты видела?..

— Александра? — мрачно уточнила она. — Нет, он там практически не бывает. А когда приезжает, то всегда запирается у себя в кабинете. Похоже, граф с графиней продлили свое пребывание в Швейцарии. И поскольку Генри все еще в Оксфорде, то Роуз почти всегда одна… Вообще-то мне немного жаль ее.

— Господи, уж если даже ты расчувствовалась, то дело плохо. — При мысли о Роуз, слоняющейся в одиночестве по большому старому дому, у меня сердце облилось кровью. Интересно, долго ли еще Тремейны будут оставаться в Эбботсвуде, прежде чем туда въедут новые владельцы? Ради Роуз я надеялась, что переезд скоро произойдет. — У меня кое-что есть для Роуз… Ты не могла бы передать ей это от меня?

— Конечно, — ответила Нина.

Я поднялась в свою спальню и выудила из-под кровати альбом. Перелистав страницы, нашла то, над чем работала в последнее время. Хотя Роуз и запретила мне участвовать в конкурсе, мысли о ней все равно преследовали меня. По мере приближения ее дня рождения я все чаще возвращалась к своей идее, и она никак не оставляла меня в покое, пока я не начала рисовать. В результате получился портрет женщины со спины. Она смотрит в зеркало, касаясь его рукой, а из зеркала на нее смотрит другая женщина — одновременно и похожая, и непохожая на нее. Вообще-то я не собиралась отдавать этот рисунок Роуз, но теперь, когда она сидела в Эбботсвуде совсем одна, я чувствовала себя виноватой в нашей размолвке.