Книга Десять дней в мае, страница 25 – Джо Смит

"Хочу тебя сильнее, – шепчу жалобно, – сильнее, пожалуйста". И уже по-русски: "Держи меня крепче".

Я бы растворилась в тебе. Если можно быть ближе, если надо для этого продать душу – я согласна. Согласна! И наплевать, что там завтра!

Ловлю твой взгляд – и благословенный, такой правильный сейчас расфокус. Что ты хотел услышать? Что ты наполнил мое тело, мое сердце, что выудил из темных вод – и вернул мне дыхание?

— Надо дойти до кровати, – рваная усмешка, как кинжал под ребра.

Я теперь навеки буду твоим берегом. Молиться морским ветрам, чтоб наполнили твои паруса. От шторма до шторма буду всматриваться в горизонт. В ожидании твоего галеона.

Мне нужны мои доспехи, мой видавший виды, распухший от вкладышей, записочек, фоток и графиков, блокнот!

Поднимаю голову от смятой подушки. Уильяма рядом нет. Ну, конечно. Я должна была сама все понять. Но я ведь дурочка! Во всем, что касается этого самого – даже ведь про себя не могу назвать вещи своими именами – я полный ноль. Профан! Поэтому надо вернуться к профессиональной деятельности, пока и она не накрылась медным тазом к чёртовой матери!

Встаю аккуратно, будто по битому стеклу. Ну вот, ты хотела кусочек этой сказки – ты получила, Алиса. Прыгнуть за белым кроликом мечтала – что ж, есть! Теперь надо возвращаться в реальность. Где мой чёртов блокнот? И телефон!

Выбираюсь тихо, как шпион. На цыпочках и по стеночке – в свой номер. Благо, в коридоре тишина. Дрыхнет театральная братия. Вчера на отмечались, опять. Оно и к лучшему.

Выдыхаю только упав на диван за закрытой дверью. Ну вот. Чего там у нас сегодня? Что угодно, пол царства за то, чтоб выбросить из памяти руки-ноги Уильяма Хьюза, его тонкие длинные, нервные и умелые пальцы. Хватит, Алиса батьковна!

Против воли прислушиваюсь к движению в соседнем номере. Почему тут такие тонкие стены? Почему я могу слышать сейчас эту убийственную тишину? Это что же получается – давайте рассуждать, товарищи – сбежал, из своей же кровати. Только чтоб я убралась восвояси. Да. Такие не стесняются, приступами самоедства и комплексами не страдают. А это значит, что?

— А это значит, Алиса Павловна, – упираюсь руками о тумбу, бросаю взгляд в зеркало, – что надо приниматься за работу, чтоб времени на бесконечный самоанализ не было.

Звонок телефона будто догоняет мои мысли, собирая их в кучу сразу же.

— Да! – рявкаю в трубку, в ответ какое-то бормотание от Евы. – Что?

— Элис, Ральф тебя ждет внизу. Спустись, пожалуйста.

— Десять минут мне дай. – жму отбой. Это о чем же он меня ждет?

Я принимаю душ, смывая прошедшую ночь. Так надо. Теперь только так. Одеваюсь не глядя. Хватаю блокнот – и закрываюсь им, будто щитом. Готова? Не знаю. Меня шатает и глаза горят. Что там скажет Ральф? Если про Уилла, то я, наверное, все знаю и так.

Ральф сидит у окна, помешивает кофе. По его лицу вообще ничего не понятно.

— Итак, – произносит он ровно, пока я усаживаюсь напротив него. Ненавижу эти кресла. Глубокие, как Марианская впадина. И сразу или сдуваешься – или спину надрываешь, чтоб сидеть ровно!

— Итак, – отзеркаливаю и изображаю дурочку.

— Алиса, я понимаю, родным ты не будешь докучать с этим. Отца твоего тут нет. Так что я считаю своим долгом, – Ральф делает паузу. Какой долгий зачин.