Книга Десять дней в мае, страница 35 – Джо Смит

— Это – мастер? – слегка суховато посмеиваюсь я, – И чтец, и жнец, и на дуде игрец?

— Что?

— Он платье шил? – киваю в сторону Хьюза. Чертова британская каланча, он почти задевает потолок своей кудрявой головой.

Ральф смеется. Уилл вторит ему и, в этой своей раздражающей манере, скалит белоснежные зубы.

— Ну что вы, мисс Волкова? – кивает мне. Пожимает руку Ральфу и выходит ровной походочкой.

И вот я ведь почти собралась. И опять разобралась. И надо со всем этим что-то уже делать. Принимаю стойку, и надо бы что-то крикнуть в эту его раздражающе прямую спину, что-то обидное, колкое – чтоб сразу наповал. Но хочется только побежать следом, прижаться вот так лбом к твёрдому плечу и реветь, и зацеловывать напрочь, и признавать себя дурой набитой…

* * *

Примерка, обсуждение деталей – все это хоть немного, но все-таки отвлекает. Платье – почти точная копия бального костюма Джульетты из фильма шестьдесят восьмого года. И как так оно оказывается мне впору? Абсолютно!

Ткань – шелковый бархат, алый, нежный. Он так приятно обволакивает кожу. Провожу руками по подолу. Невероятно. Не сдерживаюсь и делаю оборот, так, чтоб было видно башмаки.

— Molto bene! – произносит Джованни, "золотой мастер" Ральфа, – О, бэлла! Ну, сделайте еще круг!

Смеюсь смущенно. Но отказать не могу. Платье, словно пушинка.

— Я сделал его легче, – уточняет мастер, – чтобы донна двигалась, как голубка.

Невероятные ощущения. Приседаю, разводя руками подол. Ну что тут скажешь? Из высокого, в золоченой раме зеркала на меня смотрит совершенно другой человек. И даже не тот чужак, что утром… Будто с фрески эпохи Возрождения, будто из страниц пьесы на меня смотрит Джульетта.

— Красный – огонь, страсть, беспокойство, жизнь и кровь, – продолжает Джованни, – о, бэлла.

Он будто пританцовывает вокруг меня, волнует воздух у моих рук и ног. Поеживаюсь. Голые руки некому согреть. Где мой Ромео?

— Но как вы так быстро умудрились платье пошить? – возвращаясь из золотого с алым путешествия во времени, серьезно спрашиваю я.

— О, – усмехается Джованни, поднимая палец вверх, – бэлла деловая девушка! Такая красавица, и так печально серьезна.

— Я набросал ему твою фигуру и параметры, – окончательно разрушая чары, перебивает мастера Ральф, – Костюмерное прошлое.

— И глаз-алмаз! – отзываюсь я. И уже жалею, что спросила. Лучше бы это платье оставалось неведомым волшебством.

Джованни упаковывает платье, туфли, рукава и перевязь. Особо бережно укладывает маленькую шапочку, отделанную жемчугом. Он сопровождает свои действия целой лекцией. Как надевать нижнее платье, как привязать рукава, как носить шапочку. Но я пропускаю все это мимо ушей. Я отчаянно хочу вернуть это ощущение и осознание волшебства. Когда вот так – чудо из ниоткуда. И алый с золотым ореол.

— Мистер Хьюз, – перебиваю я задорный рассказ мастера, больше похожий на щебет птицы, – выбрал, конечно же, костюм Ромео?

О, словами не передать как я боюсь этого. И желаю изо всех сил. Ведь тогда – глупость, конечно, но какая притягательная – тогда мы с ним пара?

— О, нет, – Джованни отрывается наконец-то от бумажных пакетов и коробок, – синьор Уильям выбрал другой костюм. Он – Тибальд.

Полный круг танца, прохожу его так быстро, что все вокруг сливается в один светлый, яркий поток. Маски, бархат, позолота, улыбки и горящие глаза, дрожащее пламя свечей. Еще один круг. Подпрыгнуть, поднять руки и тряхнуть ими легонько. Так, чтоб бубенчики, привязанные к запястьям, зазвенели, тонко. Еще круг, подпрыгнуть, ударить в ладоши. И раствориться в этом сказочном, почти что нереальном вечере. Музыка, костюмы, зал – все, словно мостик в золотой сон итальянского Возрождения. Ральф – кудесник и душа этого волшебства. Движется легко и с непередаваемой грацией хозяина. Улыбается из-под края черной маски, отвечает на приветствия и рукопожатия. А я – в платье! Сто лет не носила платья. Легкое, идеальное, оно нравится мне безумно, и я сама себе в нем тоже нравлюсь. Еще круг, хлопок, звон бубенчиков. Улыбка на лицо, блеск в глаза. Перехватывает дыхание. И я совсем не ищу взглядом «Тибальда». Тем более что моя сегодняшняя пара – «Ромео» – так мило пытается ухаживать за мной. Это вызывает улыбку – и я принимаю его внимание. Только не запоминаю ни слова его – ни действия. Почему? Вся в своей несчастной любви?