Книга Десять дней в мае, страница 38 – Джо Смит

Синхронно – ты и я – притягиваемся друг к другу. Ты – ровно и отточено. Я – дрожу в ответ неимоверно. Чего меня так мотает?

Ведешь дорожку поцелуев от мочки уха по линии подбородка. Едва касаясь. Так, чтоб только горячее твое дыхание. Эти мини-прикосновения – еще не поцелуй, только прелюдия к нему, но я уже горю. Прижимаюсь сильнее и ближе. Твои ладони – чуть пониже лопаток, снова. Будто ты меня все время ловишь. Мои – на твоей широкой груди. Я чувствую ими каждый твой вздох, каждый удар сердца. Так близко. Будто оно вдруг стало у нас одно на двоих. Твои губы, твердые, горячие, теперь увлажняются, влажными, затягивающими становятся и поцелуи, беспорядочно кружащие по моей коже. Вот теперь они – это они. Еще немного умоляющие, еще самую малость просящие разрешения. "Можно?", шепчешь ты куда-то в мой висок – и накрываешь меня глубиной своего голоса будто одеялом ночи, с тысячей звезд и комет. Перед глазами у меня еще не космос, но твои уверенные, искусные движения – разве я бы могла забыть, что ты и движешься будто танцор? – уже обещают мне этот полет сквозь вселенную. К каким высотам?

— Можно? – горячо повторяешь ты, вырывая меня из космического транса, возвращая к себе. – Не бойся меня…

Выгибаюсь, ничего не могу сказать. Все английские слова вылетели напрочь. Даже простое "да".

— Угу, – двигаю бедрами. Чертова одежда! Эта тканевая, тонкая на вид, но на деле почти непреодолимая преграда, только раздражает. Хочу твоего тела, кожи – пройти, зацеловать каждый сантиметр.

И ты ловишь это мое желание. Приподнимаешь, неведомым мне образом выуживаешь из плена ткани – и снова наверх. По пояснице и всем прилегающим частям пробегает холодок. Но мы ведь уже поняли – любое помещение нам сейчас ни к чему.

— Теперь ты, – я упираюсь лбом в твой лоб, – Уилл.

Цепляюсь за синюю ткань твоего костюма, тяну, смешно – в разные стороны. Вот бы у меня получилось высвободить тебя так же, как ты меня…

— Тихо, тихо, – дышишь мне в макушку ты, – Леди вперед…

Что бы это могло… не успеваю даже мысленно задать вопрос. Потому что ответ сразу здесь. Ты. Твои пальцы, осторожно, словно раскрывая бутон цветка, медленно и мягко, раскрывают меня. Цепляюсь, впиваюсь в плечи, утыкаюсь лицом куда-то. Разве так можно? Разве могут быть такие пальцы, и голос, и бархатная кожа, и взгляд, настойчиво говорящий, что так и должно быть, только так – да все в одном? В тебе?

Сжимаю бедра, усложняю твои движения – только не бросай вот так сейчас. Много времени тебе не потребуется. Я уже, вот. Почти.

Не могу ждать – впиваюсь в губы, ловлю на вздохе. До чего же они горячие. Эта тонкая, сжатая линия – до чего же адски горяча. Провожу по ней языком, ну же Сезам – откройся!

Но позиции не сдаются. Думаю, что это вот все сейчас – только для меня? Из огня – в холод. И обратно. Беру… но не сдержавшись прикусываю.

— Ты могла бы попросить, – ровно и твердо, не прекращая движения.

— Хочу, – судорога, горячая волна от макушки до пяток, – твои губы.

И накрываю их снова, вдыхая запах твоей кожи заодно. И вот оно – теперь точек соприкосновения больше на одну.

Приподнимаешь – и опять это. Одна ладонь на коже, укрывает от сквозняка, вторая там, где мне так необходимо. Только бы не остановился, только бы…

— Смотри на меня, – просишь едва слышно, повторяешь громче, – смотри.