Книга Десять дней в мае, страница 40 – Джо Смит

Меня ведь мотает только за тобой в большинстве случаев, потому что ты уже обзавелся привычкой не отпускать мою руку. И вот ты подмигиваешь, мол, не раскисай. И я держусь, даже не задумываясь. А что, если я так и не скажу тебе, как ты изменил меня? За неделю! Одну единственную неделю!

Провожаю тебя взглядом и прячусь за огромной чашкой кофе. Никому ничего и говорить не надо. Наш совместный выход все всем сказал. Но мне всё равно. Впервые за всю мою жизнь мне ровным счетом плевать.

Только я успеваю додумать эту революционную мысль, как Ральф падает напротив. Спускает очки на переносицу – он давно их носит? – а потом смотрит долгим взглядом.

— Ты так изменилась, девочка. Светишься изнутри. И это твое – настоящее, такое, какое и должно быть. Прости старого дурака, что так сомневался. И тебя сбивал.

Пророк и ясновидец, тоже мне. Не бывает так, чтоб один солнечный заяц, за семь пасмурных дней управился с тем, что я культивировала в себе так долго. Или бывает? Десять невероятностей – но их уже больше. Ладно, пусть будет еще одна, наша личная. Та, в которой превращаешь меня сейчас в такого же солнечного зайца как сам. Будто нет в мире никаких границ вообще…

Возвращаюсь к молча следящему за мной Ральфу.

— Алиса, – старый друг отца, мой теперь друг, кладет ладонь поверх моей, – ты не думай ничего. Просто поверь в него. Вот и все, что нужно.

Я оглядываюсь. Уилл в своей стихии. Неужели я верю ему? Верю в него? Да! И в любые прекрасные невозможности! В движение, волнение и шум. Вот так запросто.

— И будь собой.

— Ральф, кажется… – начинаю я, но мой викинг меня прерывает.

— Скажи это ему, девочка.

Встаю, расправляю плечи. Надо отсюда сбежать.

* * *

— Я люблю тебя, Уилл.

Просто выдыхаю твое имя. Так легко… Уилл… Разве твое имя не стало моим дыханием? Разве признаться тебе – это не именно то, что нужно? Сейчас – и всегда. Честно. Открыто.

Стоим у окна в твоем номере. Я обхватила твою руку, держу ее, будто якорь. В стекла снова надоедливо бьет дождь. Мои пальцы – по твоему запястью. Затянута на твою орбиту. Так получается?

— Я люблю тебя. Просто знай это. Твой взгляд, расправляющий крылья… Тепло, ломающее все барьеры. Просто…

Я обрываю речь. Поворачиваюсь к тебе. Непроницаемое лицо. Да, задела глубже, чем было можно. Но как иначе? Ты же вытащил меня. Как иначе мне тебя отблагодарить? Только сказать, как сильно и глубоко я тебя понимаю. И что я здесь – только руку протяни.

Но ты молчишь. Ни единой эмоции на твоем красивом лице. Ну, расколдуйся же! Ведь есть в тебе это движение. Есть волнение. Есть шум!

— Я люблю тебя, – распахиваю настежь саму себя, бери! – И больше не боюсь. Ты ведь все мои стоп-краны, все стены… к чертовой матери, Уилл!

— Ты не знаешь меня, Алиса. Не можешь знать…

Тоска в твоем взгляде бьет наотмашь. Сразу. И оставляет рваную рану на моем сердце. Как ей теперь зарубцеваться? Не знаю! Остается только притянуть тебя к себе, снова напороться на тонкую сжатую линию губ и впиться в нее. Вот так, просто. Из сумасшедшего желания. Обхватываю твою шею, путаюсь пальцами в локонах твоих волос. Как так получилось, что я открылась – а ты наоборот?

Цепляюсь за пуговицы на твоей белоснежной рубашке, дергаю их нервно.

— Поцелуй меня, Уилл, – шепчу, понимая прекрасно, что ничего не будет.