Книга Точка росы. Версия 1.1, страница 36 – Джо Смит

Идиллия подошла к концу, когда люди в форме погрузили всех обладателей нежных глубоких тембров в фургон. Хэл плохо сохранил это воспоминание. Хоть оно и горело красным, его скрывал туман.

Воспоминания его стали еще более отрывочными. Серая гряда бетона и стекла. Высокий худой человек в белом. Капсулы с надписью «Крио-100». Кнопка «Глубокая заморозка». Экран, на котором горело и пульсировало «230». Сферы, мерцающие зеленым. И темнота. А в ней стук сердца. Боль от введенной под кожу иглы. Холод, который поднялся от пяток. Стук сердца, который становился все глуше и глуше, пока не затих вовсе. И темнота.

Последнее, что удалось мне разобрать — это красный свет. И какой-то неясный гул. Что-то рушилось и падало. Сверху. Какие-то металлические балки. Вой сирен и шум. Выкрики. Звон битого стекла, жужжание щупов. И все это под белой, льдистой пеленой. Сначала Хэл увидел свои пальцы. Посиневшую кожу. Он попытался сжать ладонь. Зацепиться за борт того, что еще недавно было криокапсулой. И не смог. Еще попытка. Руку свело. По ладони чиркнуло стеклянным краем разбитой сферы. Снова провал.

Потом, много позже, Хэл понял, что его кто-то тащит. Вокруг шумело и падало. Били искры. Кричали люди. И Хэл тоже захотел кричать. Но смог только просипеть что-то невнятное. Обернулся туда, где, как он знал, спит его семья. Но капсул с их телами не было видно. Все сгинуло под обломками серой гряды бетона и стекла.

Я выходила из этих воспоминаний долго. Дошла до своей капсулы, едва передвигая ноги. И сразу рухнула на лежак. Спина и руки ныли. Архивные записи мелькали перед глазами. Ощущение было, будто занырнула на глубину — и лежала под катящимися сверху волнами. Пришел какой-то странный отголосок моего собственного прошлого. Как я, совсем маленькая еще, прячусь от жары в мутной воде канала. Надо мной только небо и сероватая пелена воды. Где-то рядом пустыня дышит жаром — а выше, почти в небе, приглушенный голос мамы.

Голос действительно был. Электронный, скрипучий. Он извещал меня о том, что Эя открывает заседание Суда Эолов. И я на него приглашена. Нужно было идти.

Зал Суда был набит битком. Разделенный на несколько секторов, он просто поражал своими размерами. Я бегло осмотрелась. Слева от белоснежного портала расположились молодые люди в белых халатах. Табличка, горевшая над трибунами, гласила: «Статус: лаборанты». Справа сидели люди постарше. Они сосредоточенно о чем-то переговаривались. Заметили меня, закивали головами. И продолжили разговор. Табличка извещала, что это Защита. Выше на трибунах сидели Эолы. Они как-то делились внутри своей группы, но я не могла уловить как. Возможно, что те, над кем парила надпись «Младшие», были в таком же шатком положении, что и мой отец. «Старшие» смотрели только на прозрачную трибуну в центре Зала. Но был во всем этом месте какой-то диссонанс. Чего-то явно не хватало. И я все никак не могла понять, чего же именно. Возможно цвета? Нет, он тоже был, но тусклый, будто дымчатый — в скругленных углах Зала стояли высокие вазы с ветвями, усеянными листьями цвета пыльной зелени. «Эвкалипт», всплыло в памяти. Тягучий, густой аромат будто впивался в мозг, заставляя внимание рассеиваться. От бесконечного белого глянца и прозрачного кружилась голова, глазу не за что было зацепиться в этом огромном пространстве. Чувство, что ты часть чьей-то гадкой игры накрыло — и больше не отпускало.