Книга Точка росы. Версия 1.1, страница 69 – Джо Смит

Мир должен был сгинуть — так говорили все пророчества. В один день и в одну ночь, поглощенный песками Пустыни, мир должен был исчезнуть.

Кид смотрел на небо и на красноватые пески, что медленно двигались, подбираясь все ближе и ближе. Это было его обязанностью — следить за солнцем, луной и пустыней (в те времена она еще не доросла до того, чтоб испуганный род человеческий называл ее, используя, даже мысленно, заглавную букву).

Каждое утро Кид мысленно проводил четкие, безукоризненные оси координат по плоскости небосвода и у границ песка, высматривал малейшие изменения в положении светил или же изменения в оттенках песочных насыпей, все плотнее окружавших последнюю точку размещения людей. Это не казалось странным — звать людьми только ту небольшую группку, что каким-то чудом смогла избежать как далеко недобровольного разделения на касты, так и установки чипа. Кид даже не задумывался над этим. Для него, как и для всех остальных здесь, все они были только истинными людьми. Иные — о том, какими именами их предпочитала обозначать захватившая власть группировка, здесь предпочитали не упоминать — были чем-то вне их собственного мира, мира буйной зелени и беспрепятственно текущих вод, мира влаги и стойкой, тонко вычисленной температуры, что так необходима для роста и воспроизводства, мира Точки.

Она передвигалась, мощные двигатели несли и несли ее по пескам пустыни — последний оплот, пока еще не законсервированных, но уже почти что недоступных никому из иных, банков знаний, семян, растений, энергии и влаги. Кид знал — все, что хранится здесь, и под прозрачными колпаками, и в кажущихся бесконечными рядах хранилищ, и то, что растет, течет, опыляет и опыляется во множестве садов — двигается и двигается, меняя место. Техника работала без сбоев — энергия от генераторов, от солнечных батарей и ветряков распределялась с математической точностью. Кид искренне восхищался системой. Он не разбирался в технике, но всегда мысленно отмечал ровный ход Точки, бесшумность движения и то, что их след сразу же терялся среди барханов. А это значило одно — Эолы, грозные, пугающие носители бело-серых одежд и остроконечных капюшонов не смогут их найти. На этой мысли Кид расслабленно выдыхал — и возвращался к наблюдению. Его острое зрение — это все, что оставил ему ушедший мир. Как так вышло, Кид не помнил, но когда от усталости в глазах начинали мельтешить призрачные желтые мушки, и он смыкал веки, почему-то приходило только одно. Это была яркая до болезненности вспышка — и он, Кид, кричит и кричит на нее, до хрипоты, до горящих огнем легких, страх постепенно уходит — а с ним остаются только сожжённые связки и безмолвие.

С того момента, что отразился во тьме сознания, будто в кривом зеркале, Кид научился многому. Он смотрел в небо, следил, как оно меняет свой цвет. Он следил за солнцем, отмечая смещение точки, на которой оно садится за горизонт — отмечая и то, что каждый раз оно шло по все более странной траектории, и то, как однажды оно мертво повисло над горизонтом. Он не знал, сколько их таких, что наблюдают за внешним миром, он привык чувствовать всю ответственность на себе.

В тот странный, неправильный день, когда Точка стала в Пустыне (да, к тому моменту она выросла достаточно), Кид отметил, что в течение нескольких часов дневное светило висело в зените дольше обычного. Оно не просто не зашло в положенный час, но и тьма ночи рухнула как-то сразу, без вечерней зари заходящего солнца. Люди Точки (так они теперь звали себя), должны бы были быть в панике — но они продолжали свои работы, обычные, каждодневные. Группа биологов работала над все еще не законченной селекцией новых, более выносливых видов растений, гидрологи прокладывали новые каналы орошения, работали над их автоматизацией, шло тестирование охранной системы Точки и ее биосети, созданной чтобы генерировать испытания. Кроме того, люди Точки почти что закончили полную установку кодового ДНК-замка, проводя последние проверки системы. Да, люди Точки были полны надежд и планов. И был Кид, тихий, безмолвный Кид, Кид, которого мало кто знал в лицо. В какой-то момент он стал просто тенью своей подписи под протоколами наблюдения. И это самый Кид, весь потный от страха и от того, что махом пробежал от рубежей Точки до ее центра, вошел в зал испытаний как раз в тот момент, когда ДНК-замок Точки заканчивал самонастройку. Кид шарахнулся от вспыхнувшего зеленого света и оглушающего воя сирены, но ему надо было передать, доложить хоть кому-нибудь о том, что солнце стало, зависло мертво над горизонтом — и день перестал идти вслед за часами. Он не успел и слова произнести, только вытереть струйку пота. Остановившуюся Точку обнаружили те, кого Кид боялся больше всего.