Книга Любовь Советского Союза, страница 11 – Сергей Снежкин

— Спаси Господь! – испугалась тетя Наташа.

Галя улыбнулась своей будущности и крепко заснула.

Был день, мама раздвинула занавеску в Галин «угол»:

— Доча, вставай! Вставай! Лежебока! Вставай! Иди на улицу, погуляй! – ласково попросила она.

Галя сползла с кровати, протерла кулачками глаза, вышла в комнату, натягивая через голову платьице.

— Здравствуйте, Антон Григорьевич, – поздоровалась она с крупным, значительным мужчиной, сидевшим за роскошно накрытым столом.

— Здравствуй, Галина, – снисходительно поздоровался мужчина.

И пока Галя быстро умывалась под жестяным рукомойником, мама поблагодарила Антона Григорьевича:

— Спасибо вам, Антон Григорьевич, за Галечку. Утвердили ее на парад физкультурников.

— Я знаю, – барственно отвечал Антон Григорьевич.

Мама быстро собрала бутерброды, налила стакан молока. С этим завтраком Галя вышла во двор, где на скамеечке сидели, лузгая семечки, ее тетушки. Посередине двора стоял огромный матово-серый «Паккард» с суровым шофером за рулем.

Галя присоединилась к тетушкам. Она ела бутерброды, запивала их молоком и мрачно смотрела на великолепный автомобиль, окруженный стайкой молчаливых мальчишек. Рядом со скамеечкой, в окнах полуподвала, из-за рядов горшечных гераней смутно виднелись бледные лица подвальных жильцов, с ненавистью любовавшихся невиданной машиной.

Послышались дребезжащие звуки жестяного колокола. Тетя Надя вынула из-под скамейки огромную бутыль в оплетке.

— Галька, керосин привезли! Сходи, купи. А стакан мы покараулим.

— Мама вам говорила, чтоб вы за керосином ходили, – буркнула Галя.

— Поговори еще у меня! – обрадовалась тетя Наташа.

— Яблоко от яблони недалеко падает! – со значением поддержала ее тетя Надя.

— Дармоедки! – мстительно сказала Галя и нехотя, зажав в кулаке мелочь, поплелась со двора.

У бочки с керосином змеилась длиннющая молчаливая очередь. Галя встала в самый конец очереди.

Когда она, согнувшись набок от тяжести бутыли, вернулась во двор, хмурый Антон Григорьевич усаживался в автомобиль. На тетушек, которые стояли у скамеечки как два солдата и радостно улыбались, он не обратил своего внимания.

— До свидания, Антон Григорьевич, – попрощалась вежливая Галя.

Антон Григорьевич отстраненно посмотрел на нее и, что-то буркнув в ответ, закрыл автомобильную дверцу. Мотор «Паккарда» взревел. Мальчишки бросились врассыпную, и чудо-автомобиль выехал со двора.

Клавдия лежала в кровати, укрывшись одеялом.

— Я посплю? – спросила она у вошедших сестер.

— Конечно, роднуша, – засуетились сестры. – Спи! Спи! Отдыхай! Что мы, не понимаем?

И они стали, стараясь не шуметь, убирать со стола.

Галя села рядом с маминой кроватью и стала смотреть ей в лицо. Мама спала, приоткрыв рот с искусанными губами, под дрожащими веками обозначились синие тени, кожа была покрыта красными пятнами. Галя вздохнула, положила руки между коленями и, сгорбившись, как старушонка, застыла, охраняя сон единственного родного ей человека.

* * *

А дальше была музыка! Громкие песни, исполняемые тысячами голосов! Сотни флагов! Громоподобные, с раскатистым эхом, крики «ура!».

Отобранные мальчики и девочки в пионерских галстуках, одинаковых белых панамках, белых же блузках и рубашках, в черных коротких штанишках, стояли у кремлевской стены позади Мавзолея, зажатые со всех сторон серьезными военными со множеством шпал в петлицах.