Книга Любовь Советского Союза, страница 9 – Сергей Снежкин

— Товарищ Касьянов, – представил заведующий, входя в свой кабинет, молодого мужчину в военном френче, рассматривавшего почетные грамоты и благодарственные письма, густо висевшие на стенах кабинета. – Из ЦК ВЛКСМ^[6]. У товарища Касьянова к тебе, Лактионова, ответственное дело! Вернее, не к тебе, а к твоей дочери, – садясь за свой стол, заваленный бумагами и разнообразной макетной дрянью, сообщил заведующий. – Товарищ Касьянов, – вдруг хохотнул он, – знаешь, как в театре зовут заведующего постановочной частью?

— Нет, – мрачно ответил комсомольский работник.

— Завпост! – сияя от предстоящей шутки, заявил заведующий. – А как зовут меня, заведующего труппой, знаешь?

— Нет, – еще мрачнее ответил преисполненный важностью порученного ему задания важный гость.

— Завтруп! – засмеялся заведующий.

— Товарищ Лактионова, – отвернулся от весельчака-заведующего комсомольский работник, – мы отбираем детей для вручения цветов членам Центрального комитета ВКП(б)^[7], во время парада на Красной площади, посвященного всесоюзному Дню физкультурника! Ваша дочь пионерка?

Клавдия с ужасом поняла, что она ничего не знает о взаимоотношениях своей дочери с недавно образованной пионерской организацией, и растерянно повернулась к Галине.

— Пионерка! – смело ответила дочь, глядя прямо в глаза ответственному товарищу.

— Хорошо, – похвалил ее Касьянов. – Как тебя зовут?

— Галя Лактионова! – звонко ответила дочь Клавдии.

Галя, совершенно голенькая, стояла, прикрываясь ладонями, перед суровым доктором, у которого из-под белого халата торчали военное галифе и начищенные до невероятного блеска лаковые сапоги.

Доктор покопался в ее коротко стриженных волосах и сказал:

— Вшей в волосистой части головы нет…

Сидевший за столом человек, в таком же белом халате, но почему-то в фуражке, записал этот факт в специальный журнал.

— Подними руки, – приказал доктор.

Галя, стесняясь, оторвала руки от низа живота и подняла их вверх.

— Пиши… в подмышечной части припухлостей нет, – продиктовал доктор. – Руки дай!

Галя протянула ему руки, доктор внимательно осмотрел ее ладошки, ногти и продиктовал:

— Кожные покровы чистые, прыщей, нарывов, коросты не обнаружено! Повернись!

Галя повернулась к доктору спиной.

Он вынул из кармана слушательную трубку и внимательно прослушал Галину спину.

— Легкие чистые, без хрипов. Повернись!

Галя повернулась.

— Дыхни! – приказал доктор.

Галя набрала воздуху и выдохнула доктору прямо в лицо.

— Пиши! – приказал доктор. – Изо рта не воняет. Может быть допущена, следующая!

Из толпы обнаженных девочек, томившихся у стены, мелко ступая, пошла к столу следующая.

Клавдия и Галя шли по Кривоколенному переулку к своему дому.

— Надо тебе в пионерки вступить, – озабоченно сказала мама.

Мимо прошла колонна красноармейцев, с присвистом распевая «Эй, комроты, даешь пулеметы…».

Красноармейцы шли в баню – у каждого под мышкой был сверток, состоявший из вафельного полотенца, чистых кальсон, рубахи и завернутых в них четвертушек мыла. Последние в строю несли мешки с вениками.

— Мама, а зачем он дышать на него заставил? – недоумевала Галя, заглядываясь на неряшливого старика, продававшего прямо около их подворотни птиц в клетках. Птицы невообразимо галдели – их было много, и ни одна не повторялась.