Книга Любовь Советского Союза, страница 183 – Сергей Снежкин

Полковник, сгорбившись, пошел к телефону.

— Товарищ генерал… ну тут… в общем – готовы, – сообщил он. – Есть! – убитым голосом ответил он генералу.

Положил одну трубку, взял другую и сказал:

— Начинай.

Подряд взлетели три красных ракеты… Из-за низенького леса начала стрелять фронтовая артиллерия, где-то совсем рядом с блиндажом заухали дивизионные минометы.

Майор внес в блиндаж две последние упаковки из груза, привезенного Тумановым, и с хрустом вскрыл одну из них. Миша с кружкой чая подошел ближе, любопытствуя. В упаковке ровными рядами, источая запах свежей типографской краски, лежали открытки с фотографическим портретом Ковровой.

— Что же вы не снимаете? – злобно спросил у Миши полковник.

— Да такого материала в редакции навалом, – беззаботно ответил Миша и, заметив недоброжелательство во взгляде полковника, заносчиво спросил: – Или у вас в дивизии стреляют какими-то особенными снарядами из каких-нибудь особенных пушек?

— Ничего не понимаю… – сказал майор, тупо глядя на фотографию Ковровой, – я думал, листовки пришлют…

Он перевернул открытку. На обратной стороне было напечатано стихотворение «Жди меня».

— Здорово! – Миша взял из упаковки еще одну открытку и понес ее Туманову.

— Глядь, чего мы привезли, – протянул он карточку Кириллу.

Туманов повернулся к нему, взял открытку. В это мгновение канонада стихла, от окопов медленно и нестройно раскатывалось «у-рр-ааа!».

Миша ринулся к смотровой щели, поставил на бруствер кружку с недопитым чаем, повертел кольцами телеобъектива и, оторвавшись от видоискателя, забормотал в возбуждении:

— Далеко, далеко! Далековато! – схватил другую камеру и выбежал из блиндажа.

— Куда он! Куда? – встрепенулся полковник. – Задержать! Не хватало, чтоб он на шальную пулю напоролся! И так все наперекосяк!

Два капитана метнулись из блиндажа вслед за Мишей.

— Товарищ полковник, – подошел к Туманову майор с фотографией Галины в руках, – а никакой сопроводиловки с грузом вам не давали? А то непонятно, что с этим делать.

— Нет, – оторвался Туманов от изучения открытки, – только пачки.

— Ясно, – печально ответил майор и отошел от него.

В углу блиндажа какой-то, до этого не замеченный, капитан штык-ножом с треском вскрывал остальные пачки.

По заснеженному полю, не спеша, бежали редкие фигурки наступающих солдат. Застучали немецкие пулеметы, и фигурки так же, не торопясь, побежали обратно. Несколько человек упали. Их потащили к нашим окопам. Атака закончилась. Какое-то время с немецкой стороны раздавались недоуменные редкие выстрелы, а потом стало тихо.

— Говно атака! Ерунда, а не атака! Цирк на конной тяге! – возбужденно кричал вошедший в блиндаж красный и возмущенный Миша. – Погорелый театр, вот это что!

— Нормальная атака… плановая, – не обидевшись, возразил полковник Плотников. – Потери минимальные, – зачем-то добавил он.

— Это я запомню! – хохотнул Миша. – Плановая атака! Это смешно!

— Нашел! – капитан достал из пачки конверт и отдал его полковнику.

— Так… – Полковник вскрыл конверт, достал из него бумагу и, водрузив на нос разболтанные очки, начал читать: – Настоящим…

Дальше он читал про себя, сопровождая чтение междометиями, пока наконец не дошел до основного – и уже это, основное, начал читать вслух, для всех:

— Вот! … «обеспечить встречи с личным составом дивизии автора стихотворения «Жди меня» товарища Туманова. Для этого обеспечить распространение среди бойцов и командиров дивизии открытки с фотографическим портретом артистки тов. Ковровой и с текстом стихотворения «Жди меня» на обратной стороне. Распространение открыток произвести не менее чем за два дня до встречи личного состава с автором стихотворения тов. Тумановым. Заместитель начальника главного политического управления РККА генерал-лейтенант Сапегин. Исполнение распоряжения доложить в установленном порядке по принадлежности».