Книга Любовь Советского Союза, страница 3 – Сергей Снежкин

— Не трогай дитя! – кричала она. – Дитя не виновато!

— Последний столующийся ушел! – шипела тетя Наташа, отвешивая племяннице подзатыльники. – Все из-за языка твоего поганого! На что жить будем, засранка? На что, я тебя спрашиваю?

Тетя Надя громко застонала, и бабушка была вынуждена вернуться к ней.

— Ухи не крути! – попросила она. – Хрящик повредишь. Лучше за волосы дери!

— Вот сиди здесь теперь! – приказала тетя Наташа, вталкивая Галю в погреб.

Погреб был неглубокий, «летний», в нем хранились банки с вареньем, картошка, лук, яблоки нового урожая и ненужный огородный инвентарь.

— Варенье не трогай! – приказала тетя Наташа и захлопнула кое-как сколоченную из горбыля дверь.

Галя вытерла слезы подолом платьица, подтащила к дверям дырявое ведро и, перевернув, села на него. Сквозь дверные щели она смотрела на тетушек и бабушку, обсуждавших ее судьбу.

— Я с ней жить не стану! – убежденно говорила бабушке тетя Наташа. – Последнего жениха отвадила, гадюка!

— А Павел? – робко напомнила бабушка.

— Он к Ляминской дочке ходит, – слабым голосом напомнила тетя Надя.

— Еще бы ему не ходить! – злобно откликнулась тетя Наташа. – Была бы у меня обувная лавка, и ко мне бы отбою не было!

— Лишний рот! – горестно продолжала тетя Надя. – Дармоедка!

— Она дитя! – напомнила бабушка, собирая со стола грязную посуду. – Наташа, – позвала она, разглядывая тарелку.

— Что, мама? – недовольно отозвалась дочь, укладываясь в гамак рядом с сестрой.

— На тарелке суповой щербинка… скол… вчера не было! – расстроилась она.

— Надежда на стол накрывала, – занятая своими мыслями, ответила тетя Наташа.

— Надя? – повернулась к другой дочери бабушка.

— Что вы ко мне пристали? – плачущим голосом спросила тетя Надя. – Не я это… может, Кузьма Петрович?

— Он что же, тарелки грызет, Кузьма ваш? – продолжила сбор посуды бабушка.

— Мама, – решительно вставая из гамака, сказала тетя Наташа. – Отправлять ее надо! Вместе нам не прожить!

— Куда отправлять? Как? – ахнула бабушка.

— В Москву, к Клавдии. Дочь к матери! – так же решительно продолжила тетя Наташа, легко подымая ведерный самовар со стола.

— Она дитя! – напомнила бабушка.

— Дитя, а ест как лошадь, – слабым голосом напомнила тетя Надя.

— Вот пока не выросла, и надо отправить! – рассудительно сказала тетя Наташа и понесла самовар в дом.

— Как же, в Москву? – расстроилась бабушка. – С кем? Три дня пути! Она ведь дитя! И куда? Клавдия ведь там не устроена…

— Вот пускай теперь и устраивается! – мстительно сказала тетя Надя из гамака.

— Так ведь и денег нет… на билет! – напомнила бабушка.

— Ну… на это найдем! – пообещала вернувшаяся помочь бабушке тетя Наталья.

Потом они еще долго сидели за пустым садовым столом и неспешно говорили, но о чем – Галя не слышала… она уже давно спала, прислонившись головкой к ветхим дверным доскам.

Проснулась Галя в своей кроватке поздно вечером. Напротив, на высокой металлической кровати с шарами сидела бабушка и расчесывала деревянным гребнем седую косу – на ночь.

— Бабушка! – позвала Галя.

— Что, моя ягодка? – устало откликнулась бабушка. – Попить хочешь?

— Бабушка, зачем мама в Москву от нас уехала? – серьезно спросила девочка.

— За любовью, – вздохнула бабушка.

— А что ж, у нас любви нет? – удивилась Галя. – Ты ее любишь, я ее люблю… так зачем было уезжать?