Книга Любовь Советского Союза, страница 49 – Сергей Снежкин

— Нам к маме надо! – умоляюще напомнила Галя.

— Марк, нам к теще, – развел руками Ковров.

— А где мама? – расстроился Бернес.

— Здесь, на гастролях, в Александринском, – пояснила Галя.

— Я-то думал! – махнул рукой Бернес. – К маме успеем! Дорогу перейти! Никита, за рояль! Товарищ официант, всем артишоков!

Богословский сел за инструмент, сыграл вступление, и всенародный любимец Марк Бернес, разливая по бокалам вино, запел:

Кровать была размером с аэродром. К тому же с балдахином, стоявшим на четырех витых венецианских столбах красного дерева. Ковров присел на краешек и признался жене:

— Сам не ожидал. Я сказал, чтобы дали люкс, но я не знал, что у них такой люкс. – Жених казался растерянным.

— К маме не пошли, – огорченная Галина села рядом.

— Завтра пойдем, – пообещал Ковров. – Кто же знал, что здесь Марк окажется!

Они сидели молча.

— Какой замечательный человек – Марк! – вдруг с воодушевлением сказал Анатолий.

— Да, – согласилась Галя, – кажется неплохим.

— Нет! Ты не права! – Ковров встал и в возбуждении зашагал вокруг кровати. – Отличный человек! И актер какой!

— Какой? – снисходительно спросила Галина.

— Не такой, как все! – убежденно ответил Анатолий.

— Толя, – позвала его Галина.

— Что? – остановился Ковров.

— Не такой, как все, – это ты. – Она подошла и стала расстегивать пуговицы на его кителе. – Я не за Бернеса замуж вышла… за тебя!

* * *

Теперь они лежали рядом, глядя прямо над собою на веером расходящиеся складки шелкового балдахинового купола.

— У тебя в первый раз? – повернулась к мужу Галина.

— Почему в первый? – обиделся Ковров. – Вовсе не первый. Я просто говорить не хотел. Хвастаться неудобно… – он помолчал, взял с тумбочки папиросу и добавил: – перед женой.

— У тебя в первый раз, – с нежностью гладя его лицо, повторила Галина.

— Да говорю же тебе, не в первый! – пытался защищаться Анатолий. – И даже не во второй и не в третий! Я просто говорить про это не люблю.

— В первый! – убежденно повторила Галина. – Ты врать не умеешь.

— Как я люблю тебя! – почти шепотом сказал Ковров.

— И я тебя, – призналась Галина.

Он натянул на них шелковое узорчатое покрывало…

начал он петь так же шепотом, как и говорил слова о любви.

так же тихо подхватила Галя.

И уже вместе в один голос они запели, сбросив с себя шелковые одеяла и обнявшись:

В дверь постучали. Потом еще раз.

— Кто там? – недовольно крикнул Ковров.

— Товарищ Ковров, выйдите, пожалуйста. Вам срочный пакет, – послышался из-за дверей приглушенный голос.

— Не ходи! – вскрикнула Галина.

— Что ты? – улыбнулся, целуя ее, Анатолий. – Это пакет. Получу пакет, и все!

В коридоре, кроме перепуганной коридорной, Коврова дожидался сурового вида военный. Он отдал честь и протянул Коврову небольшой, казенной бумаги пакет с сургучной печатью. Ковров вскрыл пакет и, вынув из него машинописный листок, пробежал глазами его содержание.

— Что случилось? – спросил он у военного. – Почему к коменданту?