Книга Любовь Советского Союза, страница 87 – Сергей Снежкин

Но улица была пуста.

Он скомкал пустую пачку; не глядя, бросил ее за спину и пошел к Ковровой.

Дверь открыла сама Галина. Молча и, казалось, без удивления ждала, когда он начнет говорить.

— Почему вы отказались играть в моей пьесе? – спросил Туманов.

За спиной Галины появился Гальярдо и встал, молча наблюдая за Тумановым.

— Кто это? – спросил Туманов.

— Мой знакомый, – ответила Коврова. – Проходите…

Она отошла в сторону, пропуская его.

Туманов вошел в прихожую, протянул руку Гальярдо и с вызовом представился:

— Туманов. Драматург. – Помолчал и добавил со значением: – И корреспондент центральной прессы.

Гальярдо спокойно пожал протянутую руку и ответил:

— Гальярдо. Летчик.

— А фамилия ваша? – мрачно поинтересовался Туманов.

— Гальярдо – это моя фамилия, – высокомерно ответил барон.

— Не может быть! – усомнился Туманов. – А чьих кровей будете?

Барон не понял и продолжал молча смотреть на пьяного наглеца.

— По национальности вы кто? Наверное, венгр? – предположил Туманов.

— Я испанец, – брезгливо сжав губы, ответил Гальярдо.

— А-а! – сокрушенно закачал головой Туманов, как будто сообщение Гальярдо о своей национальной принадлежности подтвердило его самые неприятные предчувствия. – Лопе де Вега!

— Вы хотите драться? – догадался Гальярдо.

— Да! – гордо вскинул голову Туманов. – Я хочу драться!

— Почему? – брезгливо осведомился испанец.

Вопрос заносчивого испанца поставил Туманова в тупик.

— Не знаю, – честно признался он. – Вроде так полагается при встрече соперников? Но я вас не боюсь!

Гальярдо посмотрел на Галину:

— И он тебя любит. В этой стране тебя любят все.

Он снял с вешалки шляпу.

— У меня осталось пять дней до отъезда. У тебя есть выбор… – он показал на Кирилла. – Я буду ждать тебя до последнего.

С этими словами, не попрощавшись, он вышел из дома.

— Куда вы уезжаете? – испугался Кирилл.

— В Мексику, – насмешливо ответила Галина.

— Так далеко? – ужаснулся Туманов. – Почему в Мексику? Вы его, – он кивнул в сторону ушедшего испанца, – любите?

Галя молчала.

— Мне стыдно, – мрачно признался Туманов. – Извините меня.

— Пьеса хорошая, – заговорила Коврова, – нормальная пьеса. В ней есть что играть.

— Так почему же… – вознадеялся Кирилл.

Но Галина прервала его:

— Потому что я не та женщина, которую вам нужно любить! Вам нужно полюбить ту женщину, которая сможет ответить вашему чувству! А в пьесе вашей я сыграю. Завтра сообщу Арсеньеву о своем согласии. Идите спать.

И, не взглянув больше на начинающего драматурга, она ушла в комнату, плотно прикрыв за собою дверь.

Предоставленный самому себе, Туманов долго не мог собраться с силами, чтобы уйти из этого дома. Что-то надо было сделать или сказать. Что-то, что могло бы мгновенно переменить его жизнь, может быть, даже и в страстно желаемую им сторону. Но сил хватило только на то, чтобы тихо уйти.

— Я так ему и сказала: «Я слишком дорогая женщина для вас, даже не в смысле денег, а в смысле усилий, которые понадобятся вам для того, чтобы я вас полюбила», – рассказывала Галина Таисии. Они сидели в актерском буфете. На столе перед ними стояла початая бутылка вина и на тарелочке один эклер, который подруги ели ложками с двух концов.

Подошел плотный, высокий, величественный и очень пьяный актер с роскошной шевелюрой седых волос. По виду – типичный провинциальный трагик.