Книга Любовь Советского Союза, страница 89 – Сергей Снежкин

— Нет, – покачала головой Галина, – я не могу. Мне тяжело.

— Очень хорошо, – обрадовался Кирилл.

— Что? – не поняла Галя.

— Нет! Это я так… к слову пришлось, – смутился Туманов.

— Товарищи! – вскочил на стул Пашка Шпигель. – Давайте танцевать!

— Нет! – закричала пьяненькая Сазонтьева. – Давайте играть в фанты!

— Правильно! – поддержал ее провинциальный трагик. – В фанты, и причем на поцелуи! А то выдумали развлечение – козлами скакать!

— Если на поцелуи, то только через платок! – решительно потребовала Таисия.

— Не буду я через платок целоваться! – возмутился Паша. – Что за необходимость? Мы, комсомольцы, ничего не боимся! Если целоваться, то только решительно в губы!

— Танцевать! Всем танцевать! – приказал Арсеньев, усаживаясь за рояль.

Мгновенно были растащены стулья, и место для танцев было освобождено.

— Дайте мне сказать! – попыталась стащить со стула Пашу активистка Сазонтьева.

— Не дам! – противился Паша, пытаясь оторвать руку активистки от своей штанины. – Ты опять отношения начнешь выяснять.

— Нет! Я про хорошее хочу! – И она взгромоздилась на стул рядом с Пашей.

— Галя! – проникновенно начала она. – Мне понравились и пьеса, написанная товарищем Тумановым, и спектакль в режиссуре нашего Михаила Георгиевича Арсеньева, и твое, Галя, исполнение главной роли! Это я тебе прямо говорю – как подруга по театру! А к товарищу драматургу у меня просьба! Напишите и для меня главную роль! Пожалуйста! Такую же, как и Гальке, – решительную и героическую, а то годы идут, а главных ролей все нет! Напишете?

Это было сказано так неожиданно, искренне и жалобно, что какое-то время все собравшиеся пребывали в растерянности, ожидая, кто же первый найдет выход из неудобной для всех ситуации. Выход нашел Арсеньев: он ударил по клавишам рояля. Актеры поспешили вывести приглашенных дам в танцевальный круг.

— Танцевать! – вновь приказал Арсеньев, ударяя по клавишам с такой силой, как будто его целью было лишение инструмента клавиатуры.

Актеры кружились в вальсе вокруг стула, на котором так и стояла несчастная Сазонтьева. К ней подошла сердобольная Таисия.

— Слезай, – попросила она. – Нелепо так стоять.

— Я не слезу! – отказалась Сазонтьева. – Я не слезу, пока он не скажет, что напишет для меня пьесу.

— Галя! – позвала Таисия.

Галина подошла к ним.

— Она не слезет, пока Туманов не напишет для нее пьесу, – сообщила Таисия.

— Не так, – поправила ее Сазонтьева. – Я слезу, если он пообещает написать для меня пьесу. А вот если он не пообещает, я ни за что не слезу!

Галина задумалась.

— Поговори с ним, – попросила пунцовая от выпитого вина Таисия. – Жалко дурочку. Она ведь от отчаяния может тут до смерти простоять.

— Да! – обрадовалась верному слову Сазонтьева. – Именно до смерти!

Она на мгновение представила свою кончину в этом положении и заплакала:

— Умру на стуле! Вам всем будет стыдно!

— Попроси, – опять попросила Таисия. – Видишь… она в расстройстве.

— Нет, – отказала Галина.

— Почему? – возмутилась Таисия. – Тебе жалко, что ли?

— Потому что, если я попрошу, он напишет, – объяснила Галина.

— Так хорошо! – обрадовалась Таисия. – Она со стула слезет!

— Что ж хорошего? – удивилась Галина. – Она слезет и будет играть главную роль.

— Да пускай играет, – разрешила великодушная Таисия. – Мало ли плохих актрис, которые главные роли играют? Зато успокоится.