Онлайн книга «Любовь Советского Союза»
|
Туманов побледнел: — Я подумать не мог, что мой поступок, столь тяжкий для меня, будет таким образом расценен… — А! – махнула рукой Коврова. – Не думайте об этом. Вашей вины нет. Не было бы вас, они придумали бы кого-нибудь другого. Кинорежиссера, академика или генерала. Она показала официанту пустой бокал. Тот мгновенно оказался около столика и, налив вина Галине, замер в ожидании знака от Туманова, но Кирилл не замечал его. Официант растворился. — Знаете, очень трудно быть женой известного летчика, известного и всенародно любимого человека. Все почему-то ревнуют меня к Толе. Как будто дали мне его на время… взаймы! И что бы ты ни сделала успешного и хорошего, все говорят: «Ну понятно! Она же жена Героя Советского Союза!» А если тебя постигла неудача, то все начинают кричать: «Как она могла! Она же жена всенародного любимца! Героя Советского Союза!» Когда Толя погиб, я, наивная, думала – ну теперь-то успокоятся. Не тут-то было… теперь они кричат: «Как она может! Ведь она вдова Героя Советского Союза! Трагически погибшего в цвете лет!» Галина неожиданно улыбнулась: — Нам не давали любить друг друга! Поэтому мы любили вопреки! Так что, Кирилл Сергеевич, очень трудно быть женой известного человека. А еще труднее – быть его вдовой! — Я подумать не мог! – сокрушенно сказал Туманов. – Это ужасно! Что я могу сделать, чтобы как-то исправить ситуацию? — Пишите, – улыбнулась Коврова, – раз так вышло… пишите. Это единственный способ заткнуть им рты – стать хорошим писателем. Как я в свое время стала хорошей актрисой. Я вас одела, подарила вам трубку, так что теперь у вас есть все, чтобы стать хорошим писателем. – Она встала из-за стола. – У вас точно есть деньги, чтобы заплатить за стол? – спросила она шепотом вставшего вслед за нею Туманова. — Да, – ответил покрасневший Кирилл. — Тогда проводите меня до машины. Вы возьмете свои вещи и архив Коврова. Хотя, боюсь, вы там ничего интересного для себя не найдете. Тумановский приятель и хозяин комнаты в коммуналке – эта комната одновременно была и фотолабораторией, где Кирилл нашел себе приют после ухода из дома, – тщетно пытался заснуть, ворочаясь на узенькой для его плотного тела железной кровати, то закрывая голову одеялом, то накрывая лицо полотенцем. Наконец он не выдержал и сел на кровати: — Когда же ты наконец определишься? — В каком смысле? – не отрываясь от чтения рукописных листов из ковровского архива, спросил Туманов. — Ты давай определяйся! – гневно продолжал газетный фотокорреспондент Миша Могилевский. – Или возвращайся в семью, или женись на Ковровой! — Я тебе надоел? – догадался Туманов. — Не то слово! – возмутился Миша. – Я заснуть не могу! Скажи, пожалуйста, почему работать нужно именно ночью, а не днем, как все нормальные люди? — Потому что поэт днем впитывает впечатления от жизни, а ночью записывает их в стихотворной форме на бумаге, – пояснил Кирилл. – Все русские поэты, начиная с Пушкина, писали только по ночам. — И Лермонтов? – не поверил Миша. — И Лермонтов, – кивнул Кирилл. — И Маяковский? – не отставал Миша. — И Маяковский, и Есенин, и даже Демьян Бедный – мужик вредный. Спи, Мишка! Ты мне мешаешь! – озлился Туманов. — Я ему мешаю! – с пафосом воскликнул Миша. – Вы слышите? – обратился он к воображаемой аудитории. – Я ему мешаю! Вот наглость! |